Русский салат, который все здесь называли "Оливье", готовила на новый года мама. Виктория помнила, как ругался отец, что это чёрт знает, что за мешанина. А мама всё сокрушалась, что нигде нет нормальных солёных огурцов и делала домашний майонез, потому что магазинный был не похож на нужный. Получается, что это было едва ли не единственное русское блюдо, которое у них готовили. Ни борща, ни пирогов не было.

С большим удивлением Тори принимала подарки на новый год. Она сама тоже подготовилась. Вместе с Соней они получили карманные деньги на подарки. И под Сонины чутким руководством и вооружившись списком (куда ж без него), купили маленькие сюрпризы всем.

Больше всего Тори удивилась, что её ждал подарок от Игоря. Маленькая подвеска в виде снежинки. Сонина радость по этому поводу была очевидной.

В полночь небо раскрасили фейерверки. Не хуже, чем в Стокгольме, где в Новый год всегда шумно и красочно.

- Это у нас соседи всегда организовывают, - прокомментировала бабушка Лена.

Утром большой толпой пошли кататься с горки. Оказалось, что в посёлке полно детей и подростков. Игорь обрадовался друзьям, с которыми вырос, умчался в гости куда-то к соседям. Тори вместе с Соней катались на "ватрушках", пока Катя не загнала их домой.

- Ну вот, новый год встретили, - резюмировал Вадим, - Рождество вы уже тут без меня, - он обнял всех по очереди и уехал в аэропорт.

Катя долго стояла на крыльце, провожая такси. К ней вышла Тори, накинула на плечи сестры куртку.

- Никогда, наверное, не привыкну его провожать. С моряками так всегда. Служба и море сначала. Берег - совсем ненадолго.

Они стояли обнявшись. Рядом шумел заснеженный лес. Ветер дул с большого водохранилища. Катя кивнула головой в сторону берега.

- Вот с той пристани Игорь и Алекс ушли в свой первый дальний поход. Представляешь? Мы еле догнали. Как ты с ними? Они хорошие ребята.

Тори только плечами пожала. Она с ними почти никак. Но хоть Игорь больше не насторожен. А Алекса она даже особо не разглядывала. Это Сонина симпатия.

Глава 27

На Рождество "большая семья" традиционно собиралась у Вашкиных. Дядя Федя был мастер печь пироги, чем не переставал удивлять Викторию. Её отец на кухню заходил только, чтобы сделать кофе в кофемашине. Вершиной его кулинарного мастерства был сендвич.

- Торик, налегай, - дядя Федя подвинул ближе к Виктории пирожки, - А то сейчас эти троглодиты приедут и сожрут, - это он про Игоря и Алекса, которых ждали вместе с Кирой и Йохеном.

Соня всё никак не могла усесться. Видно, пытались угадать, где же будет сидеть Алекс. Тори было интересно за ней наблюдать. И вообще, она иногда ловила себя на том, что будто смотрит кино. Чуть со стороны. Не участвуя.

Наконец в прихожей стали слышны голоса. Два женских - это хозяйка дома тётя Даша и Кира Витальевна, и три мужских. В одном быстро опознался Игорь. А два других, очень похожих, принадлежали, очевидно, Йохену и Алексу. Тори внимательно ловила ноты этих голосов. У Алекса звуки резче, активнее. Йохен более плавный, но и акцент всё же слышен. Пока она обдумывала это, голоса приблизились.

- О, Виктория, не возражаешь, я поближе к пирогам? - Йохен устроился на соседнем стуле и внимательно посмотрел на Тори своими пронзительно синими глазами.

- Да, конечно, - она смутилась. Всё-таки взгляды у отца и сына тоже одинаковые. Не только голоса.

- Пап, я тоже хочу ближе к пирогам, - Алекс уселся с другой стороны от Виктории.

Соня воодушевилась. Алекс оказался прямо напротив неё. А Тори ясно почувствовала, что смотрит он совсем не на Соню.

- Йохен, тебе оливье? Ты же любишь, - Дарья Вашкина поставила огромную салатницу рядом с фон Раттом старшим.

- О, да! Я помню, - повернулся он к Тори, - моё первое Рождество в России. Это был аттракцион! До этого я никогда не ходил в