— Наталья, зима, холодно, не советую ехать. Да и на чём ты доберёшься туда, дорогу снегом замело.

— Но ведь работник Вильема вернулся как-то? — рассудила я.

— Скажешь тоже, «как»? Он на лошади вернулся, а ты-то, как доберёшься? — уставилась она на меня.

— Танька, ты просто молодец! — обняла я подругу.

Она захлопала глазами, ничего не понимая.

— Тань, на лошади, вот именно, на ней я и доберусь!

— Где ты возьмёшь лошадь?

— Найду, не переживай, в лепёшку разобьюсь, а найду.

* * *

Бабушку хоронили на следующий день, на улице быстро стемнело, и похороны пришлось отложить. Бабуля лежала в гробу, оббитым синей тканью, и казалось, что она просто спит. Лицо у неё было таким же добрым, как и при жизни. На кладбище, когда начали прощаться с покойной, я наклонилась к ней и прошептала:

— Бабушка, родная, спасибо тебе за всё, — и крупные слёзы из моих глаз, упали ей на лицо. Меня кто-то отвёл в сторону, дал выпить успокоительных капель. Мёрзлая земля застучала по крышке гроба. Всё, моей бабушки больше не было.

— Папа, отвези меня домой, — попросила я отца на обратном пути с кладбища.

— Наташа, как домой, а поминки? В столовой столы накрыты, все ждут нас, — возмутилась мама.

— Обойдутся без меня, достаточно, что вы с папой там будете. Я хочу домой, к бабушке.

— Ну... - начала было мама, но отец перебил её.

— Оля, пусть Наташа побудет дома, если хочет. Видишь, ей нелегко сейчас, — и он свернул к дому.

Дома я забралась под одеяло с головой, и начала беззвучно плакать, слёзы просто текли из моих глаз, но рыданий уже не было. Сколько я так пролежала, я не помню, только внезапно перед моими глазами возник образ бабушки. Она стояла на крыльце дома и улыбалась, протянув руки ко мне. Я бросилась обнимать её.

— Бабуля, милая, ты жива! Я так рада!

Она отстранилась от меня, внимательно вглядываясь в моё лицо.

— Конечно, я жива, внучка, ведь душа у человека бессмертна. Она улыбалась мне, и её лицо как будто стала моложе.

— Бессмертна? — переспросила я.

— Да, внучка, бессмертна, — утвердительно кивнула она.

— Значит, люди тоже могут быть бессмертными, как Небесные? — вырвалось у меня, и я тут же пожалела, ведь я дала слово никому не рассказывать о них.

— Да, Наташа. Только Небесные, бессмертны на земле, они призваны защищать людей от злых духов, которые так похожи на людей. А люди становятся бессмертны на небе, когда умирают на земле.

— Ты знаешь про них? — удивилась я.

— Уже знаю, внучка, так как сама приобрела бессмертие. Она пристально стала вглядываться в мои глаза. — Ты всё ещё тоскуешь по нему, по своему, Небесному?

— По кому, ба? — я всё ещё не могла поверить, что она знает про этот народ.

— По Эмилю, Наташа. Он из народа Небесных, я теперь это точно знаю, — улыбка скользнула в уголках её рта.

— Да, бабуль, он Небесный лель, и я тоскую по нему, — почему-то смутилась я.

— Мне пора, внучка, меня ждут.

— Ба, куда ты!? Останься! — крикнула я, когда она направилась к калитке. Она обернулась.

— Не могу остаться, моё время пришло, и теперь ничего не изменишь. Ты встретишь своего Эмиля, и сможешь, стать такой же, как он, если не изменишь своей мечте, и будешь бороться за своё счастье. Твоя любовь к нему может всё изменить, — последние слова я расслышала с трудом, бабушка на глазах стала исчезать.

— Когда я его увижу! — закричала я... и проснулась. Оглядев комнату, я поняла, что это был сон. Бабушка, милая, дорогая, любимая, приходила со мной прощаться, и сказать мне то, что было очень важно для меня. «Ты встретишь своего Эмиля, и сможешь, стать такой же, как он», — звучал её голос в моей голове. «Неужели это Эмиль приехал в дом Вильема?» Сердце наполнилось теплотой и радостью. Теперь я точно знала, что увижу его, пусть даже мне придётся идти пешком до лесничего дома.

24

На следующий день родители, съездив на кладбище и попрощавшись с могилкой бабушки, собрались ехать домой.

— Наташа, кушай побыстрей, да сумку собирай, домой ехать пора, — обратилась мама ко мне, когда мы завтракали.

— Я остаюсь, — тихо сказала я.

— Что?! — вскинула она на меня глаза.

— Я остаюсь, — уже громче произнесла я.

Мама захлопала глазами.

— Как остаёшься? Одна, здесь? А университет как же? — встала она как вкопанная посреди кухни.

— У меня каникулы, мама, и я могу ненадолго здесь остаться.

— Отец, ты слышишь, что выдумала наша дочь! — крикнула она в сторону комнаты.

— Что опять? — выглянул он из-за двери.

— Наташа решила остаться в деревне. Как тебе эта новость?

— Хм, ты серьёзно дочка, хочешь здесь остаться? — подошёл он ко мне.

— Да, — коротко бросила.

— А зачем, если не секрет?

Я тщательно постаралась подобрать нужные слова:

— Хочу пожить в бабушкином доме ещё, да и подруга, вот-вот родит, может, ей моя помощь понадобится.

— Это единственные причины, по которым ты хочешь остаться? — отец пристально наблюдал за мной.

Я не любила врать, но если я скажу им правду, родители ни за что не оставят меня здесь одну.

— Да, — кивнула и покраснела.

— Об этом не может быть речи, Наталья! Собирайся, мы уезжаем! — вспылила мама.

— Мама, я не ребёнок и смогу позаботиться сама о себе. Ты что же, так и будешь всю жизнь опекать меня? — выпустила я коготки.

— Отец, ты посмотри на неё! Она взрослая уже! Николай, повлияй на свою дочь! — рассердилась мама.

— Наташа верно говорит, она уже взрослая. Дай ей хоть немного самостоятельности, Оля! Пусть делает так, как решила!

— А если с ней что-нибудь случится? — голос её задрожал.

Отец нервно заходил по кухне.

— Я понимаю, Оля, что Наташа у нас единственный ребёнок в семье, но нельзя же держать её постоянно в тепличных условиях. Она самостоятельная, умная девушка, и у неё должен быть свой выбор, чего она хочет.

Я подошла к маме и обняла её за плечи.

— Мам, ну не плачь. Всё будет хорошо. Я поживу здесь немного, Тане помогу, если что, ну успокойся.

— Ой, ладно, — махнула она рукой, — оставайся, если хочешь. Только обещай, что ты приедешь домой сразу, как только закончатся каникулы.

— Конечно, мама. Вы у меня самые лучшие родители в мире! — и я поцеловала её.

— Если бы не отец, я бы тебя здесь одну ни за что не оставила. Ладно, пойду, сумку соберу, — и она, вздыхая, направилась в комнату.

Отец сидел и внимательно смотрел на меня.

— Это всё, Наташа? Ты