богинь ради, Ваше Величество, — склонил голову советник, — но мы говорим прямо, и потому я выскажусь. Вы прожили год в несчастливом супружестве, зная о любовнице вашего мужа. Более того, знали, что она им любима, а вы необходимы ради наследника. А вы ведь еще совсем юны, к тому же красивы и не можете не мечтать о чувствах. И даже если сейчас не допускаете мысли о любви, то это не означает, что ваше сердце не отзовется на внимание молодого мужчины, не лишенного привлекательности, особо, если он умеет вызвать в женской душе волнение и отклик. И потому я говорю, что вы, Ваше Величество, уязвимы, а я этого не увидел, но принял к сведению ваш отец. И я, повторяю, в этом с ним согласен.

Впрочем, я по-прежнему считаю, что отсылать принца или плести против него заговор — недальновидно. Прежде он должен сам оступиться, и вот тогда этим можно воспользоваться, чтобы избежать последующих притязаний на трон. Но есть еще кое-что, почему трогать Канлина пока не стоит, — королева ответила внимательным взглядом, и Радкис продолжил: — Ваш ребенок, государыня. Нам неизвестен его пол. Если это девочка, то интриговать против будущего короля может быть опасно, как для вас, так и для королевства. Его Высочество — второй, после вашего дитя, прямой наследник своего брата. Он молод, полон сил, не глуп и еще успеет обзавестись своими детьми, то есть наследником. Возможно, не одним.

И если сейчас начать прямую борьбу с ним, которая приведет к изгнанию принца или, не дайте богини, смерти, то после ваших родов, когда на свет может явиться дочь почившего государя, Северное королевство окажется в сложном положении. Герцог немолод и не имеет сына, только дочерей. Его положение на троне окажется непростым. Однако, — советник сделал паузу, подчеркивая важность следующей фразы, — даже если у вас родится мальчик… Простите, Ваше Величество, за эти слова, но нашему господину еще нужно подрасти и окрепнуть прежде, чем он станет полновластным владетелем земель Северного королевства и обзаведется собственным сыном. А иного наследника вы родить уже не сможете, ибо муж ваш покинул этот мир. Отсюда вывод: принц Канлин должен жить, быть в здравии и не обозлен против вас. По крайней мере, пока вы ни родите. Тогда станет ясно, кому править дальше, и тогда может начаться иная игра.

Лания остановилась, застыл на месте и ее собеседник. Королева нервно переплела пальцы и отошла от графа. И вновь она понимала, о чем он говорит, и принимала это. Всё сказанное советником было разумно и верно. Никто, даже она сама, не знала, кого носит под сердцем. И если это дочь, то Канлин станет надеждой Северного королевства на мир и благополучие. Его и вправду нельзя было ни отослать, ни оскорбить, ни, тем более, избавиться от принца, потому что от него зависело и их с дочерью благополучие. И если принцесса еще пригодится своему дяде, то вот невестка совершенно без надобности. Так что, затаив зло за какую-нибудь обиду, он вполне может разлучить мать и дитя. Значит, ей и вправду нужно было сдружиться с деверем, пока ни родит, как сказал советник. Но…

Но как же ей подпустить к себе Канлина, особенно после подозрений, что он может намеренно очаровывать свою невестку? Нет, в себе Лания была уверена. Деверю она не доверяла и опасалась. Слишком сомнительной была его забота. Теперь и вовсе не собиралась доверять, зная о том, что за улыбкой Его Высочества скрывается фальшь обычного дамского угодника, еще и с тайными помыслами, которые угрожали самому существованию дитя королевы. Однако, если, зная всё это, она все-таки станет с братом покойного супруга более дружелюбной, то, как истолкуют их неожиданную близость подданные? Не отпугнет ли это сторонников законного властителя, и не породит ли сплетни, которые навредят его матери?

Лания обернулась к Радкису, с минуту смотрела на него задумчивым взглядом, а после произнесла то, что теперь терзало ее.

— Не будет ли моя дружба с принцем во вред мне и моему ребенку? Как это будет истолковано? Еще и батюшка… Он ведь прохода мне не даст со своими поучениями. Канлина считает главной угрозой своему благополучию и желает от него избавиться, что ясно дал понять в нашей сегодняшней беседе, если можно так ее назвать.

— Я понимаю ваши опасения, государыня, — остановил королеву советник. — Однако вы неверно мыслите. Добрые отношения с принцем вовсе не означают, что вы должны сблизиться с ним настолько, чтобы он стал вашим постоянным спутником и компаньоном.

— Так что мне делать?! — воскликнула Лания, ощущая легкое раздражение.

Радкис шагнул к ней, поднял руки, будто собирался взять за плечи, но так и не притронулся.

— Успокойтесь, Ваше Величество, молю, не волнуйтесь. Выслушайте меня. Вам не нужно сходиться с принцем близко. Хочет сопроводить вас в храм, пусть едет, тут на его стороне закон и традиции. Если желает присоединиться к вам на прогулке, то берите с собой несколько фрейлин. Не ищите общества принца сами, если в том нет нужды по важному поводу.

Он вхож в Совет и имеет право слова, как особа королевской крови. Выслушивайте его мнение наравне с остальными. Можете иногда спросить совета, чтобы польстить ему. Но ограничивайте в посягательствах на ваше время. Не всегда вы можете принять посетителя. Есть иные заботы, когда и принц будет лишним. Понимаете, что я хочу сказать? Он вам не друг, но родственник по мужу. Сближаться более этого вас никто заставить не может.

— Да-да, конечно, — кивнула Лания и усмехнулась. — Что-то я и вправду надумала, не пойми что. Вы правы, и всё это вполне очевидно. Я зря встревожилась. Но что же посоветуете делать с батюшкой? Он намеревается подослать ко мне шпионов, и если я прямо откажу, то мы разругаемся.

— Его светлость, даже если и выразит неудовольствие, то ссориться с вами не станет, — с улыбкой заметил Радкис. — Иначе он утеряет влияние, а, следовательно, мечты вашего батюшки разлетятся прахом. Он будет вынужден идти у вас на поводу. Впрочем, это не означает, что он не подошлет иных шпионов. Кто-то из дворцовой прислуги, стражи, возможно, гвардейцы, фрейлины. Всегда есть те, кто готов поддаться на угрозы или сладкие посулы. Однако вам не стоит переживать еще и об этом. Некоторые предосторожности, и шпион останется ни с чем. Более того, если что-то, о чем вы будете умалчивать, окажется достоянием его светлости, то