Прошло минут двадцать, и терпение закончилось раньше, чем появился Хорг. Побежал к нему домой, благо идти недалеко, а ноги уже размялись и слушались получше. Дверь оказалась не заперта, потому что запирать было нечем, засов давно слетел и Хорг его не чинил, не видя в этом смысла. В деревне не воруют, по крайней мере не у Хорга, потому что красть нечего, да и вообще, связываться с ним себе дороже.

Заглянул внутрь и обнаружил здоровяка на лежанке, в привычной позе, в которой его застаёт сон после тяжёлого рабочего дня. На спине, руки раскинуты, рот приоткрыт, и храп стоит такой, что стены подрагивают. Рядом на полу валялись сапоги, скинутые не развязывая, а мешок с инструментом аккуратно прислонён к стене, потому что инструмент всегда на своём месте, даже если сам Хорг уже не на своём.

— Хорг, — позвал негромко, но он никак не отреагировал. — Хорг! — погромче, но храп не прервался даже на секунду, здоровяк просто перевернулся на бок и засопел ещё оглушительнее.

Память Рея услужливо подсказала, что будить Хорга после тяжёлой работы бесполезно и опасно. Бесполезно потому, что он не проснётся ни от крика, ни от тряски, ни даже от ведра холодной воды, которое Рей как-то по глупости опрокинул ему на голову. А опасно потому, что после того ведра Рей неделю ходил с фингалом и с тех пор зарёкся повторять эксперимент. Хорг в полусне бьёт рефлекторно, не разбирая, кто перед ним, и кулак у него тяжелее иного молотка.

Ну что ж, приёмку придётся проводить без Хорга. Ничего страшного, вышка сама за себя скажет, а слов я и без здоровяка найду достаточно.

Вернулся к площадке и принялся наводить порядок. Телегу Хорг утащил, значит мусор вывезти не получится, но хотя бы подмести можно. Наломал веток погуще, связал подобие веника и прошёлся по всей территории вокруг вышки. Стружка, щепки, обрезки, обломки коры, за два дня стройки этого добра накопилось порядочно, и оно придавало площадке вид не законченного объекта, а брошенной лесопилки.

Подмёл основание, прошёлся по площадке наверху, смахнул стружку со ступеней лестницы. Мусор сгрёб в две аккуратные кучки по разные стороны от вышки, рассортировав по привычке: древесные отходы в одну, камень и глиняные обломки в другую. Труха, щепа, стружка отлично горят, на растопку пойдёт. Была бы телега, увёз бы к себе, а так пусть пока лежит.

Закончил уборку, присел на чурбак и огляделся. Вышка на расчищенной площадке выглядела куда лучше, я бы даже сказал солидно и завершённо. Утоптанная земля вокруг фундамента, никакого хлама, инструмент убран, хоть сейчас заселяй часового.

Кстати, верши… Мысль проскочила где-то на границе сознания и тут же уцепилась. Снасти стоят в реке со вчерашнего вечера, и за это время туда могло набиться рыбы, которую жалко терять. Но нет, рыба в верше проживёт без проблем, течение обеспечивает свежую воду, а ивовые прутья не дадут ей уйти.

Да и верши стоят в укромном месте, а присваивать чужие снасти в деревне не принято, за такое можно получить по шее от соседей, которые не одобряют подобного поведения.

Так что сидим, ждём и не дергаемся, сдать объект куда важнее. Солнце поднялось уже прилично, деревня проснулась окончательно, по улицам потянулись люди с хмурыми утренними лицами, и где-то заскрипела чья-то калитка.

Делегация появилась примерно через полчаса. Первым шёл Гундар, мрачный и собранный, с ладонью на рукояти меча, следом староста в добротной тёмной рубахе, подпоясанной широким ремнём. За ними Тобас, который оглядывался по сторонам с выражением скучающего превосходства, а замыкал процессию Кейн, по-прежнему с чёрной корзиной на плече, видимо ещё не успел отнести домой.

Процессия остановилась у основания вышки, и на несколько секунд повисла тишина. Все четверо смотрели на конструкцию, и по их лицам можно было проследить весь спектр реакций, от настороженного любопытства у Кейна до откровенного недоверия у Тобаса.

Староста не стал подходить вплотную, остановился в паре шагов и задумчиво прищурился, разглядывая три наклонных столба, перемычки, раскосы, черепичную кровлю. Смотрел цепко и неторопливо, явно привык оценивать вещи основательно и не делать поспешных выводов.

— И правда, на трёх столбах… — задумчиво проговорил он и оглянулся по сторонам, будто искал кого-то в подтверждение собственным глазам. Из строителей на площадке обнаружился только я, грязный подросток с ободранными руками и кругами под глазами от бессонной ночи. Староста кивнул мне. — Где Хорг?

— Спит, — пожал я плечами. — Мы всю ночь строили, вот и вымотался.

— Понятно, — коротко бросил староста и снова перевёл взгляд на вышку.

— Отец, но это же какая-то ерунда! — Тобас выступил вперёд, указывая на конструкцию рукой. — Почему вышка на трёх ногах? Она же рухнет вместе со стражником, или от любого ветра! Не принимай эту халтуру, пусть переделывают нормально!

— Да, староста, я тоже сомневаюсь в конструкции, — поддержал Гундар, нахмурившись. — Так не делают, вышка должна на четырёх ногах стоять. Я и в фортах видел, никто эти треноги не ставит.

— Тем более, ты же не думаешь оставлять задаток этому пьянице и… — Тобас повернулся и посмотрел на меня, и в его глазах зажглось знакомое выражение, мелкое торжество от возможности ударить при свидетелях. — Этому мелкому вору! Все же знают, кто он такой!

Я же стоял молча, не дёргаясь, с совершенно пустым лицом. Просто смотрел куда-то мимо Тобаса, потому что реагировать на провокацию при старосте означало проиграть, а молчание в данном случае работало лучше любого ответа. Пусть говорит, пусть брызжет, ему же хуже. Шавка, которая лает громче всех, обычно кусает слабее всех, а Тобас при отце всегда лает особенно старательно.

— Хорг сказал, готова постройка? — староста повернулся в мою сторону, проигнорировав советчиков с полным спокойствием. — Точно закончили?

Кейн тем временем подошёл к основанию, пнул сапогом по ближайшему столбу, упёрся плечом и попробовал расшатать. Столб даже не дрогнул, известковая заливка схватилась намертво, на что охотник удивлённо хмыкнул. Явно убедился в прочности и теперь все вопросы отпали сами собой.

— Закончили, — кивнул я. — А три ноги, как Хорг объяснил, попрочнее четырёх будут.

— Но почему Хорг решил эксперименты ставить на такой важной постройке? — нахмурился староста.

— Ну, во-первых, нам выдали только три бревна, — улыбнулся я, и улыбка получилась совершенно искренней, потому что момент для этих слов наконец наступил. — Остальное нам предложили ждать две недели.

Лицо старосты потемнело ещё заметнее.

— Гвоздей не продали, тоже велели ждать, — добавил я с невинной интонацией.

— Да хватит врать! — староста повысил голос, побагровев. — Я дал чёткое распоряжение раздать запасы брёвен и