автобус ждать не стал. По дороге иногда проезжали жёлтые автомобили такси: «Волга» ГАЗ-24. Батя увидел первую попавшуюся «Волгу», вышел на дорогу, залихватски свистнул и помахал рукой. Машина притормозила и остановилась на автобусной остановке, несмотря на то, что в такси уже сидел пассажир.

— Шеф, до проспекта Металлургов надо, за рубль довезёшь двоих? — спросил батя, подойдя к водительской двери.

Увидел, что водитель согласен, махнул рукой Женьке, подзывая к задней двери.

— Садись, Семён, — молвил батя. — Сейчас поедем.

В такси на первом сидении ехал какой-то толстый мужик, который сразу же начал возмущаться, говоря о том, что он не подписывался ехать с двумя попутчиками. Однако таксист быстро приструнил его.

— Ваше какое дело, гражданин? — строго спросил таксист. — Вы едете до вокзала, а они до Металлургов. По одной линии, если бы нужно было сворачивать, я бы отказался.

Конечно, Женька сразу понял, что таксист решил подкалымить, как и многие таксисты, — толстый мужик платил по счётчику, а они с отцом на лапу. Впрочем, кого и когда это волновало… Не зря в СССР таксиста называли «шеф». По сравнению с пассажиром считался он на две головы выше…

…Таксист остановился на улице, не став заезжать во двор, который не имел проходного выезда.

Дома отдохнули пять минут после дороги, привели себя в порядок. Потом батя взял свой паспорт, паспорт мамы, справку из роддома, сказал Женьке одеваться, и вдвоём направились в ЗАГС, который находился у горсовета, то есть идти всего ничего.

— А как вы назовёте её? — полюбопытствовал Женька. — Ну… сестру, в смысле.

— У нас сразу договорённость была! — заявил батя. — Если пацан рождается, то называем Святославом, как моего деда звали, мамкиного отца. Если девочка, то Анастасией, как Машкину бабушку. Так что, Семёныч, будет у тебя сестра Настюшка.

Женька впервые услышал про деда отца. Раньше батя о нём, кажется, не говорил. Вроде бы мельком, что погиб. А где и как, никогда не заострял внимание. Как-то неловко было спрашивать больше, да и сейчас явно не лучший момент для этого…

…На удивление, в ЗАГСе выдали свидетельство о рождении ребёнка буквально через считанные минуты. Это действительно было большим удивлением для Женьки. В своём времени, чтобы попасть в подобное учреждение, нужно было записаться через «Госуслуги» на определённое время, прийти, оплатить пошлину, потратить фиг знает сколько времени. Да ещё и не зайдёшь просто так, охранник на входе обшмонает и через металлоискатель прогонит.

Сейчас же, когда вошли в ЗАГС Городского исполнительного комитета Совета народных депутатов Центрального района, никаких охранников у входа не было. Даже милиции не было! Сидела лишь старушка-вахтёрша с накинутой на плечи шалью. На вопрос, куда обращаться, сразу же указала номер кабинета.

Отстояв небольшую очередь, прошли в кабинет, подали документы, батя написал заявление на выдачу свидетельства о рождении ребёнка, и тут же, подождав всего ничего, получили новенькое свежее свидетельство о рождении. Выдававшая женщина только спросила, какое имя, фамилию, отчество будет носить ребёнок.

— Некрасова Анастасия Григорьевна, — уверенно сказал батя.

Через несколько минут вышли и направились в магазин: нужно было в овощном купить матери грецкие орехи, потом наколоть их молотком, ядра ссыпать в кулёчек.

Ещё в роддом требовалось много чего, что мама не успела или забыла захватить: кожаные тапочки, которые можно дезинфицировать, зубную щётку с пастой, мыло, мочалку, молокоотсос из аптеки, стеклянную баночку с пластиковой крышкой, и ещё кое-чего. Вдобавок нужно дома пожарить котлеты, сделать картофельное пюре, положить в баночку и потом, собрав всё вместе, поехать обратно в Куйбышево… К сожалению, кроме бабки Авдотьи и загадочных Соловьёвых, с которыми не знались, родни у семьи Некрасовых здесь больше не было, полагаться не на кого. Даже бабка Авдотья не знала, что невестка разродилась…

…Невзирая на то, что Женька думал, что они не смогут сделать столько дел за оставшееся время, получилось не так: успели! Всё сделали вовремя! Приехали второй раз уже в 16:40. Передачи принимали только до 17:00, то, получается, успели впритык.

Зайдя в комнату приёма передач, сразу отдали передачу санитарке. С документами внутри лежала записка, которую батя написал перед тем, как выйти из дома. Женька видел, с каким трудом он подбирал слова, когда писал эту записку. Не привыкший общаться эпистолярным жанром, отец натужно выдавливал слова, в час по чайной ложке. При этом весь покраснел, и по лбу бежал пот. Иногда тихо улыбался про себя, словно писал какие-то приятные слова любви и счастья. Что пишет отец, Женька, естественно, спрашивать не стал. Это была тайна его отца и матери.

Когда санитарка принесла пустую авоську и ответную записку в ней, батя прочитал и махнул рукой, призывая Женьку идти за собой.

На улице уже вечерело, синий полумрак разлился по городу. Зажглись фонари. Идти по растаявшей дорожке с обратной стороны роддома стало совсем невозможно: снег проваливался чуть не по колено, поэтому батя сказал, чтобы Женька стоял на асфальтированном проезде, метрах в двадцати от роддома. Сам отец вынужден был подойти вплотную к окнам, иначе ничего не видно. Когда подошёл, опять начал кричать:

— Маша! Вторая палата! Маша! Вторая палата!

Во всех окнах уже горел свет, и в них показались, как минимум, 10 женщин. Девять из них, поглядев, что это зовут не их, ушли, и осталась одна, это была мама. Как Женька заметил, лицо у неё было очень бледное, почти как восковая маска, может, так казалось на фоне освещённого окна. Сейчас в руках дочери не было, мама просто стояла, смотрела на батю, потом тыкала пальцем в сторону Женьки, что-то говоря, но опять же, ничего не было слышно. Наверное, спрашивала, кормит ли батя сына. Потом помахала рукой и ушла. Отец с Женькой поехали домой.

— Что она написала? — спросил Женька, когда уже тряслись в грязном ЛИАЗе по пути домой.

— Сказала, из продуктов пока ничего не надо, чтобы завтра не ездили, лишний раз время не тратили, кормят так себе, но жить можно, — заявил батя. — Ещё сказала, что со здоровьем у малышки всё нормально, ест хорошо, стул хороший, если всё будет так дальше идти, то через 7 дней уже выпишут, в следующий понедельник. Так что опять предстоят нам большие дела. Вернее, мне предстоят. Надо купить ванночку для купания, детскую кровать и коляску. Деньги, надо сказать, большие. Поеду завтра у мамки просить.

— А может, мне завтра самому к матери съездить,