период Цяньлун, а заработная плата британских рабочих намного выше, чем в Цзяннани. При этом в то время Цзяннань еще была самым богатым районом в Китае, а на период Цяньлун пришелся относительный расцвет династии Цин. С тех пор доход на душу населения при династии Цин не только не увеличился, но и продолжал снижаться [Allen et al., 2011].

Судя по этим рассказам и данным, несмотря на резкие изменения в доходе на душу населения, тенденции к устойчивому росту не наблюдалось. Даже если принять оценку геолога Эрла Кука в Scientific American, допускающую более чем десятикратное увеличение дохода на душу населения в аграрных обществах, пик доиндустриальной эпохи пришелся бы на Римскую империю, а не на Европу накануне промышленной революции. Ловушка долгосрочной бедности действительно существует.

Теория полезных продуктов утверждает, что мальтузианский механизм не может привести к возникновению этой ловушки, однако она появилась в реальном мире. Очевидно, что есть и другая причина ее возникновения. Но если ее вызвали другие причины, чем эта ловушка по форме отличается от мальтузианской?

Здесь я хотел бы выдвинуть гипотезу под названием «ловушка Сизифа», и суть ее в следующем.

Долгосрочный рост дохода на душу населения был вполне возможен в доиндустриальном обществе. Ввиду изменений в структуре производства и социальной культуре мальтузианский эффект просто не мог ограничить его. Если принять оценки Эрла Кука, доход на душу населения в доиндустриальном обществе мог бы даже превысить рост более чем в 10 раз. Мы не наблюдали этого до промышленной революции потому, что экономический рост в то время был сильно ограничен в пространстве и времени; это, в свою очередь, привело к возникновению ловушки бедности. В пространственном отношении экономический рост как расширялся, так и сокращался. Но, судя по конечному результату, до промышленной революции частично формирующиеся регионы роста никогда не приводили к устойчивому и стабильному росту весь мир. Следовательно, экономический рост как социальная характеристика должен иметь тенденцию к сокращению, а не распространению. При этом во временном отношении такой рост склонен преждевременно затухать. И как только это произойдет, предыдущие достижения могут быть полностью утрачены. Цивилизации подобны Сизифу — герою греческой мифологии, наказанному богами. Он толкал валун в гору, а затем смотрел, как тот катится вниз, потом спускался к подножию и снова толкал наверх, а тот скатывался вновь… Доход на душу населения отдельной цивилизации — это не застой, а взлеты и падения. Если это считать ловушкой бедности, то вместо того, чтобы описывать ее как мальтузианскую ловушку горизонтального застоя, лучше было бы назвать ее ловушкой Сизифа. Особенность промышленной революции, возможно, не в возникновении экономического роста с нуля, а в его распространении и стабильности.

Вопрос, на который действительно должна ответить альтернативная теория, таков: почему рост благосостояния на душу населения когда-то имел тенденцию к сокращению, а не к увеличению и почему он склонен к преждевременному затуханию и его трудно поддерживать в течение долгого времени?

Вспышка цивилизации

Оглядываясь, можно сказать, что предположение о ловушке Сизифа вовсе не странно. Согласно системе оценки цивилизаций Иэна Морриса, до промышленной революции человеческая цивилизация достигала по меньшей мере трех вершин: в дополнение к более знакомым нам Древнему Риму и Китаю династии Сун, около 1200 г. до н. э. в Эгейском море и Малой Азии существовали хеттская, микенская и минойская цивилизации (рис. 5.1). Когда Китай находился под властью династии Шан, у этих цивилизаций уже были процветающие города, изысканное искусство, развитые системы письменности и крупномасштабные торговые сети. В крупнейших городах, таких как Вавилон и Фивы, население достигало 80 тыс. человек [Моррис, 2021]. Вы, должно быть, знаете, что население Лондона достигло этой цифры примерно в 1500 г.

Рис. 5.1. Индекс социального развития, составленный Иэном Моррисом

Источник: [Morris, 2013]

Обычные люди, жившие в те эпохи, смотрели на историю и, вероятно, как и мы сейчас, надменно заявляли: «Темные века закончились, начался современный экономический рост, и в истории человечества произошло только одно событие: Октавиан Август выиграл гражданскую войну (или Сун и Ляо подписали Чаньюаньский союз)».

Не только современный мир после промышленной революции достиг высокого дохода на душу населения благодаря промышленности и торговле. Возьмем, например, Древний Рим. Римляне не только пользовались транспортными преимуществами, которые давало Средиземное море, но и построили много дорог для расширения сети наземного транспорта. Во многих регионах плотность дорожной сети была вполне сопоставима с плотностью шоссе современной Европы. Японская писательница Нанами Сионо написала десятый том в серии книг «История римлян» под названием «Все дороги ведут в Рим». Согласно ее описанию, главные дороги Римской империи отличались строгими стандартами и изысканным мастерством: посередине проходила двусторонняя двухполосная дорога шириной 4 м, один только фундамент, состоявший из больших камней, щебня и глины, имел 4 слоя и толщину почти 2 м. На них не скапливалась вода. Дорожное покрытие было сложено из больших, ровно обтесанных камней, поверхность была гладкой и немного выгнутой вверх, чтобы вода стекала с поверхности в дренажные канавы по обочинам. За обочинами располагались пешеходные дороги шириной 3 м. Таких магистральных дорог было 375, общей протяженностью 80 тыс. км; они густо, как паутина, покрывали землю, проходили через горы, хребты и реки и были в свободном пользовании. Протяженность 80 тыс. км — это больше, чем современная сеть автомагистралей между штатами США (по состоянию на 2016 г. общая длина автомагистралей составляла 77556 км), и больше чем вдвое превышает общую длину высокоскоростных железных дорог Китая по схеме «восемь вертикалей и восемь горизонталей». Помимо стандартизированных главных дорог, в Римской империи также были ветки, протяженность которых оказалась больше еще в несколько раз.

Более того, дорожная сеть Римской империи охватывала всю землю от столицы до границы, и масштабы проектов в приграничных провинциях не уступали итальянским. Возьмем, например, часть дороги. Мост Траяна, строительство которого в период Траяна заняло менее двух лет, был создан Римской империей для контроля над недавно завоеванным регионом Дакия (современная Румыния). Мост имеет общую длину 1135 м, высоту 27 м и ширину 12 м; 20 опор расположены на расстоянии 33 м друг от друга. Настил моста выполнен из дерева, а все опоры представляют собой каменные конструкции. Для сравнения: общая длина моста Марко Поло достигает 266,5 м, что составляет менее 1/4 длины моста Траяна. Ширина пролета — 7,5 м, он содержит 11 арок, а пролет арки составляет около 13 м. У меня нет намерения сравнивать архитектурные и художественные стандарты моста Марко Поло и моста Траяна. Это разные мосты, и построены они были в разных условиях. Однако стоит отметить, что мост Марко Поло был построен более чем через 30 лет после того, как династия Цзинь провозгласила Пекин своей столицей, чтобы заменить