— Да. Ты хотел знать, что случилось с твоей семьёй? — неожиданно спросила Марина. — Открой фолиант и прочти.

— Но как? Он же в Вырае не работает!

— Он не работает в Нави. А здесь, в буферной Зоне, возле Древа, возможно всё. И Силы, струящейся вокруг, тебе хватит.

— Давай потом. Делай своё дело. Я потерплю.

— Не беспокойся, — на лице Марины мелькнула слабая улыбка, — всё будет хорошо. Сейчас ты мне всё равно не помощник. Ищи свой ответ.

* * *

Кеша аж приплясывал от нетерпения, так ему хотелось поглазеть на чужаков. Люба, напрочь забывшая о скандале с соседкой, посмеивалась, любуясь сыном. Поэтому, когда в тёмном подъезде дорогу преградил сын Нины, она весело спросила:

— Что, тоже идёте в сквер? Или ты без мамы?

— Конечно, без неё, — прошипел парень, и Люба испугалась, столько ненависти было в этом шёпоте. — Мать сейчас подъезд мыть будет из-за твоего выродка!

Внизу, на первом этаже, слышалось злое приглушённое бормотание — Нина явно не очень хотела тащить все вещи в квартиру, так как предпочитала захламлять общую территорию.

Толкнул вроде бы и не сильно, но хрупкая Люба отлетела к стене, больно ударилась и съехала вниз, на ступеньки.

— Ты что делаешь! — закричал Кеша, храбро закрывая собой мать. — Я всё папе расскажу, и в штабе, вас прогонят из города!

— Кеша, не надо, — простонала Люба, пытаясь подняться. Она догадывалась, что в подъезде нет никого, кроме них — жители дома давно в сквере, сами Кухаревы задержались из-за обеда.

— Нет, я расскажу! — продолжал кричать мальчишка. — Вы уже всех достали!

Массивный сын Нины легко поднял Кешу за воротник куртки и тряхнул.

— Повтори, мелкий…

— Димочка, он же ребёнок, не обращай внимания. Всё хорошо. Я сейчас твоей маме помогу убраться, чтобы быстрее было, ведь это и наша вина, да? Димочка, пожалуйста, отпусти его.

— Поможешь? Отлично. И попробуй только мужику своему вякнуть, быстро и его, и тебя спрессую и в Туман выкину. Поняла?

«Димочка» разжал руку, Кеша освободился из захвата, ударил врага ногой в голень и побежал вниз. Парень, выругавшись, догнал его одним прыжком и толкнул.

Кеша упал очень неудачно. Он покатился по ступеням, ударился головой в большую бутыль из толстого стекла, которую Нина вытащила из какого-то тёмного угла в процессе уборки. Бутылка разбилась.

Кеша попытался встать, но копошащаяся рядом соседка ударила его ногой по голове.

Больше мальчик встать не пытался.

Люба закричала в ужасе и, вместо того, чтобы бежать наверх, в квартиру, или вниз, прочь из подъезда, подскочила к сыну, упала на колени.

— Кеша, родненький, Кеша, вставай. Что вы сделали? Что вы сделали?!

И упала рядом с сыном. Из её перерезанной шеи ритмичными толчками вытекала кровь, заливая всё вокруг.

— Димка, быстро всё кровищу тряпками забросай! — развила бурную деятельность Нина. — Да беги, тачку из сарая прикати!

— А если увидит кто? — парень, осознав, что они с матерью наделали, испугался. Нет, не содеянного, а неминуемой расплаты.

— Не увидят. Все в сквере. А если и увидят, ну и что? Мы в подъезде порядок наводим, мусор вывозим. Никто не будет проверять, что у нас на дне тележки. Давай, сынок, бегом. Нам потом ещё подъезд отмывать.

Глава 35

Экзорцист сейчас погружён в недра памяти Вырая. Не думаю, что он заметит твой уход.

Седьмого осколка не существовало. Вернее, им был живой человек, способный управлять потоками сверхъестественной энергии.

Марина подошла к Древу, положила обе ладони на тёплую, шершавую кору.

Я умру?

Смерти нет, Хранительница. Есть переход от одной формы существования к другой. Но, если отвечать на твой вопрос привычно человеческому восприятию мироустройства… умру скорее я, чем ты. Точнее, после слияния с тобой я перестану… быть.

Кора под ладонями вздрогнула, подалась в стороны, обнажая беззащитную древесину, так похожую на нежную человеческую кожу. Марина ласково провела пальцем по этой удивительной субстанции.

Но домой точно не вернусь, так?

Ты будешь вольна делать всё, что угодно. Но в Яви долго находиться не сможешь. Прости.

Малая цена за то, что я натворила тогда.

Артефакт не ответил — он не считал ведьму виновной.

А сама Марина — считала. Никогда не говорила об этом вслух, но долгие годы испытывала жуткие муки совести.

Ведь если бы она покорно стала кормом для упыря, никакого конца света не произошло бы. И неважно, что вся история случилась из-за эгоизма Прасковьи, непрошенного участия Зюзи и подлости чёрта, исполнившего приказ босса. Факт остаётся фактом — если бы Марину Сычкову, ученицу одиннадцатого класса Красносельской средней школы, тринадцать лет назад до смерти выпила старая упырица, мир остался бы прежним.

Чувство вины, оно такое. Не всегда справедливое и логичное.

Схватка. Марина охнула, отняла руки от Древа и схватилась за живот, согнувшись пополам. Кора тут же закрылась.

Что будет с моим малышом?

Не знаю, хранительница. Возможно, ничего — плод благодаря материнской защите не восприимчив к колдовству. А возможно, он останется с тобой навсегда.

Нерождённым?

Да. И я бы не хотело ему такой участи.

Я тоже! Это ведь моё дитя!

Всё-таки стоило прервать.

Нет. Возможно, это единственное хорошее, что останется после меня.

Ты спасаешь мир.

Это другое. Лучше скажи — ты сможешь ещё подождать?

У меня больше нет причин торопиться. Я помню всё, знаю многое… Это ты мечтаешь поставить точку.

Марина дождалась, пока боль утихнет хоть немного, и пошла назад, к Егору. Но двигаться было тяжело — кости таза разошлись уже достаточно сильно, и приходилось ковылять, широко расставив ноги. Хорошо, что идти пришлось недолго — экзорцист сидел на земле совсем рядом с Древом и смотрел на страницы фолианта стеклянным взглядом.

* * *

Егор захлопнул книгу, отшвырнул её, словно мерзкого таракана, закрыл руками лицо и закричал раненым зверем.

Его семью, как мусор, выбросили в Туман. А он даже не подумал, что убийцы рядом. Нина сочувствовала, Дима принимал активное участие в поисках, и никто ни на минуту в них не усомнился.

Он столько лет хотел узнать, что произошло, мечтал, о том, как свалится с души тяжёлый груз вины…

Но стало только хуже. Иногда знания приносят боль, а не облегчение.

Не сразу он пришёл в себя. А когда, наконец, смог воспринимать окружающую реальность, понял: его тормошит мокрая от пота, дрожащая от боли и страха Марина.

— Егор! Егор, я без тебя не справлюсь!

Усилием воли скатав горе в тугой комок и запрятав его как можно глубже, Егор