к Гедимину и уже готовясь постучать по его броне. — Я возьму термочашу?

— Бери, — отозвался тот. — Но одной чаши мало. Сейчас поставлю им купол. Кто вчера участвовал? Все?

— Пять городов, — кивнул Вепуат. — И звать надо всех. Вот, ты разберись с помещением, а я поговорю с Кут’тайри. Вчера он их всех созвал — и сегодня справится.

…Пока Гедимин строил прозрачный купол и следил, как он прогревается, вереницы Джагулов иссякли. Сбоку послышалось приглушённое верещание — страж, окружённый стаей Скогнов и Броннов, осторожно приблизился к «постройке».

— Вот вчера было! — Хассинельг широко ухмыльнулся. — Но я не сказал. Никому из стражей. Не были в бою — не получат трофеев!

Он оглянулся на душевую и щёлкнул хвостовой клешнёй.

— Мастер Вепу-а взял самый большой трофей. Только — не знаю, будет ли прок. Кьюссы на них летают. Когда-то даже жили. А кто-то другой — нет, не видел.

«Ровно это я ему и говорил…» — Гедимин оборвал бесполезные мысли и сдержанно хмыкнул.

— Может, слышал какие-нибудь команды? Как Кьюссы ими управляют? Как забираются внутрь? Жабры — они ведь должны быть чувствительными…

Хассинельг махнул посохом. Джагулы, зацепленные пятном белого света, шарахнулись от него и глухо зарычали.

— К Кьюссам так просто не подберёшься. В городе все бдят. А в небе — поди найди их. С земли не слышно… А! Знаю, кто знает. Хиги. Они ловят зверей для Кьюссов. Они летучие. Им удобно.

Гедимин мигнул.

— Хиги? Из Сфена Молнии? — он вспомнил, как внезапно оказался в ловушке, и недовольно сощурился. — С вами они вроде не ладят?

Хассинельг снова махнул посохом — в этот раз в сторону, не зацепив никого, кроме довольно попискивающих Скогнов.

— Говорить можно. Могу попробовать. Скажу, что наезднику зверя нужен наставник.

— Ага, — рассеянно отозвался Гедимин. В голове мелькнуло что-то о «жидкой молнии». «Если уж налаживать отношения, то не…»

— Мастер Хеттийиррн! — раздалось из-за спины, и Гедимин, забыв о Хигах, развернулся всем телом. Кут’тайри, замотанный во все свои накидки и защитное поле поверх них, поднял руки в почтительном жесте. Вепуат, остановившийся рядом с ним, смущённо ухмыльнулся.

— Давай под купол. Зря не мёрзни. Айзек! Мы тут Сэта зовём. Ничего?

— Зови-зови! — Айзек, широко взмахнув рукой, выставил вокруг «склада трофеев» полутораметровый барьер. Джагулов, уже роющихся в ячейках, отбросило назад. Скогны злорадно заверещали.

— Первая доля — Сэта, — напомнил Айзек, обведя толпу суровым взглядом. — Дальше — Пламя. Хассинельг, ты тоже своё получишь. Хеллуг — уже получили.

Джагулы подались в сторону. Гедимин покосился на Скогнов. О них речи не было — и вроде как им ничего не полагалось, но с холма они не уходили — как и племя Хеллуг.

— Кут’тайри! — вскрикнул Вепуат. Гедимин обернулся — и шагнул к куполу. Жрец скорчился над термочашей. Одну руку он запустил внутрь, и она медленно накалялась добела, вторую — крепко прижал ко лбу над зажмуренными глазами. Его грива то вздымалась огненным языком на полметра, то опадала.

«Ку-ут-и,» — прогудело внутри черепа. Гедимин изумлённо мигнул.

— Что?

«Ку-ут-и,» — повторил реактор; тёплое волокно, прилипшее к виску, сползло на грудь. Кут’тайри вскинул голову. Его глаза горели белым огнём.

— Пламя поёт, — прошептал он, глядя сквозь Гедимина. — Пламя меня слышит.

— Оно назвало его по имени! Слышал⁈ — Вепуат толкнул Гедимина в бок. — Эй! «Элидген»! Ты поосторожнее! Это ж не Гедимин…

Кут’тайри, встряхнувшись, поднялся на ноги. Глаза немного потускнели.

— Так ты его признал? — спросил Гедимин, повернувшись к реактору. Выглядело это, наверное, глупо, — вот и филки примолкли и уставились на него, но сармат едва обратил на них внимание.

«Ку-ут-и,» — снова прогудело в голове, и тёплое волокно исчезло. Кут’тайри низко склонил голову.

— Огромная честь… Да исполнится воля Пламени!

…Купол всё-таки выдержал. Гедимин отогнал зевак и сквозь тёмный щиток смотрел на бушующее внутри пламя — белое, жёлтое и красное. Улеглось оно минут через пять — сперва разделилось на сгустки, потом они отрастили конечности… ещё полминуты — и под куполом собралась толпа из пятнадцати Сэта. Жреца, открывшего им портал, оттеснили к дальней стенке. Гедимин помахал ему и приоткрыл «шлюз» — к куполу уже приблизился Айзек.

— Радостно слышать зов Эйта’ана, — донеслось из-под защитного поля. — Радостно для всех городов. Хафси, чьи ворота снова прочны, приветствует тебя первым.

Гедимин одобрительно ухмыльнулся.

— Теперь у вас всё прогреется. Если Теккех не даст удобрений…

— Тише, — одёрнул его незаметно подошедший Гварза. — Успеешь пообщаться.

…«Тряпки, шкурки и чешуя,» — думал Гедимин, глядя на содержимое поддона. Сэта копались в нём уже десять минут, вытаскивая то панцирь из рэссеновых пластин, то пояс с каменными бляшками, то простёганную рубаху ярко-белого цвета. Айзек, посмотрев на горку неприметных серых камней в крайней ячейке (все они были обвязаны шнурками, но ни одного отверстия Гедимин не увидел — то ли их не умели сверлить, то ли не хотели), пожал плечами и отодвинул от себя всё, кроме пары обломков.

— Забирайте.

Между собой Сэта разделили всё молча — и, как мог судить Гедимин, практически поровну. Один за другим они, обвешанные трофеями, исчезали в багровой вспышке, пока не остался один Кут’тайри.

— Пламя щедро, — прошелестел он, склонив голову.

— Возьми, — Айзек протянул ему оставшийся обломок.

Хассинельг покосился на камешки, но тут же отвёл взгляд. Его посох опустился в другую ячейку. Там лежали разделённые на две кучки зеленоватые каменные шарики.

— Глаза… Я бы взял, — он смущённо ухмыльнулся. — Хоть один. Они для меткости…

Гедимин вспомнил давние эксперименты и едва заметно сощурился. «Не работает же. Пробовал.»

— Хоть два, — пожал плечами Айзек.

Страж быстро убрал руку в карман и заглянул в соседнюю ячейку — с чёрно-синей галькой, покрытой белыми прожилками. Таких камешков было всего пять — и на них пристально, не мигая, смотрели Скогны.

— Мне бы и такой…

— Бери, — отозвался Айзек. — Альгот, ты этот минерал исследовал?

— Ничего познавательного, — ответил химик. — Впрочем… Он реагирует на большие объёмы воды. На немалом расстоянии. Образец пригодится.

Гедимин покосился на сигма-сканер, но тут же вспомнил, что на Равнине воспроизвести его не получится. «Лучше камешек, чем ничего.»

Айзек подобрал две гальки и сунул в карман.

— Что ж, союзников мы не