Хва сильно подозревал что, если бы Су Хи узнала, как именно они «живут вместе» — она бы точно обиделась. В результате всего этого он чувствовал себя не в своей тарелке, все время испытывал смутное беспокойство и чувство вины. Особенно когда видел улыбку Су Хи.

Он еще раз покосился на стоящую рядом Нами. Неловко было и от всей этой ситуации в целом. Потому что они же все вместе сюда пришли, а остальные девчонки пошли танцевать. Никого больше он тут не знает, да и с самой Нами не то чтобы сильно знаком. В то же время оставить ее вот так и уйти куда-то… а куда? Вместе пришли — значит нужно держаться вместе.

— Ээ… ты тут тоже в первый раз? — задает он вопрос, повышая голос, чтобы его было слышно. Она — поворачивает голову к нему, осматривает его с головы до ног, так, словно видит в первый раз. Хватает его за руку (от неожиданности он даже не сопротивляется) и тащит куда-то за собой. Они выходят из большого зала, где все танцуют или стоят у стен, держа в руках бокалы или банки с напитками, они идут дальше по коридору, поднимаются по лестнице (на подоконнике в полумраке — целуется какая-то парочка), еще выше. Музыка начинает становится тише, приглушенная расстоянием и стенами, вот наконец Нами — толкает какую-то дверь. Они входят внутрь и она — закрывает за ними дверь. Музыка — окончательно стихает, словно отрезанная ножом гильотины.

— Звукоизоляция. — поясняет Нами в ответ на его вопросительный взгляд: — комната с домашним кинотеатром всегда должна иметь хорошую звукоизоляцию. Когда в доме творится форменный кавардак — вот вроде такой вечеринки, то самое тихое место — это домашний кинотеатр.

— Действительно. — говорит Бон Хва, оглядываясь. Домашний кинотеатр? Помещение было больше, чем вся его квартирка, тут стояли несколько диванчиков и больших кресел похожих на те, что стоят в бизнес-классе корейских авиалиний. Огромный экран на всю стену и мягкое ковровое покрытие под ногами. У стены — кофе-машина, аппарат для изготовления попкорна и еще какие-то штуковины, предназначение которых он не понимал. И самое главное, в помещении никого не было. Никого не было и было совершенно тихо. Весь дом содрогался от громкой музыки, а тут словно на другой планете — тишина.

— Терпеть не могу громкую музыку. — говорит Нами, садясь в кресло перед экраном: — где тут пульт? Ах… вот. — на экране возникает заставка в виде летящей птицы, логотипа компании.

— Так ты уже была в гостях у Ла Рен? — спрашивает Бон Хва, осторожно присаживаясь в соседнее кресло и чувствуя, что утопает в мягких, кожаных подушках: — знаешь где у нее домашний кинотеатр в доме.

— Нет конечно. — фыркает Нами: — эти дома все типовые, да и место расположения домашнего кинотеатра по фэн-шую выбирают, на втором этаже, в отдельном крыле и так далее. Дома бедноты все схожие. Честно говоря, я бы и сегодня не пошла, но Соен так настаивала и я не хотела ее обижать отказом. Я бы лучше дома сидела.

— Точно! — Бон Хва радуется от того, что у них есть общая тема и, кажется, даже мнения схожие, можно сказать, что они — единомышленники. Это ведь здорово, не придется в неловкой тишине сидеть. А еще его радует, что Нами — остроумна и легка на подъем. Вот как лихо пошутила про Ла Рен «дома бедноты всегда одинаковы» — так сразу и не поймешь, с таким серьезным лицом. Понятно, что Ла Рен на самом деле тут самая богатая, вернее — ее родители, конечно же. Вон какой особняк с бассейном и вертолетной площадкой на заднем дворе. Это она конечно остроумно вставила… да тут одна комната для домашнего кинотеатра по площади больше всей его квартиры. Да и по стоимости тоже.

— Точно! Я тоже лучше бы дома посидел. — соглашается с ней Бон Хва: — чем тут быть. Музыка громкая, да и не знаю я тут никого.

— Это потому, что ты живешь вместе с этой высокой и красивой мотоциклисткой? Мото-Барби? — спрашивает Нами, изучая пульт.

— Да мы… ну родственники. Дальние. — оправдывается Бон Хва, опять чувствуя себя неловко. С одной стороны — стыдно немного, все-таки на глазах у всей школы. А с другой — какое-то чувство триумфа и даже гордости. Мол, видели, какую красотку я тут за талию держу каждый раз? А не знаете, что она — Чон Джа, то вам же хуже. Напридумывали себе черте-что, а на самом деле Чон Джа — она как кошка. Гуляет сама по себе и творит что вздумается. Повода для зависти нет ну совсем. Повод для сочувствия? Тоже нет, несмотря на свои недостатки, Чон Джа на удивление хорошая соседка, даже завтраки готовит с утра. И в ее присутствии Оби сразу как-то подтягивается, что ли…

— Судя по тому, как ты ее за грудь тискаешь, когда на мотоцикл садишься — ну очень дальние. — замечает Нами: — а что у тебя с Су Хи? Как она к этому относится?

— Да… нормально. При чем тут Су Хи? Все нормально у нас. — защищается он.

— Нормально и нормально. — кивает Нами: — в общем я бы хотела в тишине немного посидеть. Если тебе нечего больше сказать или спросить — помолчи, пожалуйста.

— Ээ… конечно. — говорит он. Неожиданно, но, если она просит — он может и помолчать. Просто обычно это его задача — развлекать девушку разговорами, но если она не хочет говорить и слушать, то может и помолчать. Тем временем Нами — нажимает какую-то кнопку и на большом экране появляется море. Нет, не так — МОРЕ. Волны катят валы с белыми барашками пены на макушках к берегу, звучит тихий шелест прибоя. Больше ничего не происходит, только море. Далекие крики чаек, шелест прибоя и все. Нами — откидывается в кресле и закрывает глаза.

Бон Хва пожимает плечами и устраивается в своем кресле поудобнее, глядя на экран. На самом деле у него в голове полно вопросов и мыслей. Например — почему в дом Ла Рен пускают всех подряд? Неужели она не боится… ну воров, например? Грабителей? Наконец просто посторонних лиц? Или вот еще — почему Соен и девчонки настаивали на том, чтобы он пригласил сюда Хана, когда оказывается можно было с улицы прийти? Никто все равно не проверяет, есть у них приглашения или нет. И потом — как Хан его найдет в этом бардаке? Хорошо, что он заранее с ним встретился, тот