числе и на случай возможного провала. Предложил «Вадиму» использование надежного «почтового ящика» в Пражском представительстве торгового дома Колетти. У тетушки Франчески там работал давний и очень надежный друг Алессандро. Его услугами пользуюсь регулярно, сбоев и проколов пока не случалось. Я обратил особое внимание «Вадима» на осторожное обхождение с полученными от меня деньгами.

Глава 43

«Получив данные о проживании в Локарно отставного полковника итальянского генштаба Вивальди - вдовца, организовавшего в своей вилле центр итальянской разведки против гитлеровской Германии, разработали план, который заключался в выдаче моей жены Иоланты за него замуж. Сначала, заплатив кругленькую сумму, Иоланту по документам чешки Роны Дубской мы обвенчали с древним стариком-графом Эстергази, с которым же ее в скором времени развели. Новоиспеченную графиню парижские мастера превратили в роковую женщину, которая и появилась в Локарно с крохотной болонкой на золоченой цепочке. Вскоре был заключен брак моей жены с Вивальди. Далее – оттиски ключа от сейфа, ночные, нервные и длительные перефотографирования секретных документов, значение которых трудно переоценить, пока полковник однажды ночью не застал нас за этим занятием. В интересах сохранения чести семьи он предпочел имитацию смертельного несчастного случая»

Разведчик-нелегал Быстролетов Д.А. (граф Толстой), «Пир бессмертных: Книги о жестоком, трудном и великолепном времени»

Вот и заканчивается 1913 год, вторая половина декабря за покрытой замысловатой изморозью окном.

У своего начальника Штайнлица с большим трудом выпросил отпуск, сроком на месяц. Он, конечно, остался недовольным, целый месяц ему никто не будет докладывать о единственно приятной ему информации - суммах, оседающих на его счете в банке. За все время общения, я заметил, что деньги для Фердинанда стали своего рода фетишем. Не потратил ни единой монеты, но зато его пробивает на дрожь от осознания того, что где-то в недрах банка хранится сумма, ему единственному принадлежащая. Он может ей распорядиться по своему усмотрению. Пусть тешит себя надеждами, я в любой момент могу сменить пароли доступа, как ни как я - сотрудник банка, и, между прочим, не рядовой сотрудник, а лицо, обличенное доверием его руководства и владельцев. Начнет Штайнлиц вести себя неподобающе - лишу средств, вот такой я «всемогущий». Это я так - просто ворчу.

В действительности я отдыхаю душой и телом в кругу семьи. Мы сейчас все в сборе. Недавно возвратился из России отец. Впечатлений у него множество, в большинстве негативные. Медленно, но уверено, по словам отца, Россия сползает в хаос.

- Представляешь, Стас, я для рабочих не жалею средств, - возмущался отец, - организовал для них торговлю продуктами в заводской лавке по сниженным ценам. - С жильем проблемы решил, выстроив десяток добротных домов на четыре семьи каждый. Детей в школы определил на полный пансион. Их там не только учат, но еще и кормят сытным обедом. Плачу хорошие деньги. На Путиловском заводе такая зарплата только у высококвалифицированных специалистов. Но выходит - им все мало, я угнетатель и мироед. Организовали какой-то совет рабочих, без его одобрения ничего не делают. Если такой бардак будет твориться в следующем году, то революция может случиться значительно раньше. Тогда прогнозы нашего предка не сбудутся.

- Отец, а Степан Иванович уже ошибся в своих предсказаниях. Войну с Японией мы выиграли. С большими потерями, но победили. Репарации неплохие взяли, землями и товаром. Правда, распорядиться толком не смогли, многое чиновники разворовали. Может и дальше все пойдет по-другому.

- Обязательно пойдет по-другому, еще больше усугубится ситуация в стране. Я не политик, но четко вижу, что управляемость в нашем государстве утеряна. Все идет непонятно как, и на чем держится жизнь Отечества тоже не понятно. В один момент может все рухнуть.

- А скажи, отец, кто в этом виноват?

- Император и революционеры.

- Почти десять лет назад ты в это не верил, и слушать меня не хотел.

- Так я же исправился, - улыбнулся отец, - под твоим влиянием занялся обустройством безопасного места для семьи, и ни разу не пожалел. - Нас окружают твои дети, наши внуки. Мы их очень любим, и они нам отвечают тем же. К сожалению детей твоих сестер, мы видим редко. Сестры сделались домашними матронами и домоседками. Иной раз, бывая в России, заеду к кому-нибудь, так знаешь, не ощущаю там себя комфортно. Кажется, чужой я для внуков, хотя подарки принимают, да и дочки за это время как бы отдалились от нас. Одна Анна, дай ей Бог здоровья, пока еще рада моему появлению. Обещал я твоей маме свозить ее в Россию, повидаться с дочерьми, но, наверное, воздержусь.

- Я бы на твоем месте как раз и не откладывал бы поездку. Начнется война, тогда точно не поедете.

- Все понимаю, но уже возраст у нас с мамой солидный. Здоровье пока есть, а вот как перенесем дорогу, прогнозировать не берусь.

- Сестры с семьями живут в крупных городах, и везде есть железная дорога. Садитесь с мамой на поезд в Цюрихе, и первым классом путешествуйте. Вот к Пасхе планируйте поездку, в праздники девчонкам будет приятно с вами увидеться.

- Нашел девчонок!? Тебе скоро тридцать, а они, заметь, старше тебя. Не удивлюсь, если со дня на день, кто-то станет бабушкой. Ладно, подумаем.

Нашу беседу прервало появление управляющего, сопровождавшего тетушку Франческу. С момента знакомства с моими родителями, и обретения родственников, Колетти часто бывала в замке, два раза в месяц минимум. Отец и мама принимали ее по-родственному. Мою Анну Франческа опекала, как родная мать. Это не я так говорю, это слова моей любимой жены.

- Генрих, дорогой, налейте, пожалуйста, своей тетушке рюмку коньяка, - отдав верхнюю одежду слуге, попросила Колетти. – Промерзла я чего-то сегодня. Морозец несильный, а вот ветер противный, и прошла я всего-то два десятка шагов. Сыро как-то, зябко – б-р-р-р-р.

- Франческа, может вам в баньку сходить, попариться и согреться, - предложил я гостье. – Сегодня баню топили с обеда, она уже жар набрала. Есть отменные березовые веники.

- Давайте вначале коньяк, а потом, если Анна и Варвара Николаевна согласятся составить мне компанию, то можно посетить вашу пыточную.

- А почему пыточную?

- По-иному я это назвать не могу. Жарко там очень. Такое впечатление, что вы хотите меня там изжарить.

- Ваша Италия не очень далеко ушла от русской бани.

- В термах, которые еще сохранились в Риме, другой состав воздуха и его температура. Многие римляне приходят