понятно. Хотелось бы понимать, чего хотите вы. Александр Дмитриевич хочет спокойно доработать, получать пенсию нормальную. Вы, Владимир Кажимович, не знаю, наверное, хотите примерно того же. Чего хочет Александр Николаевич Чердынцев, я не знаю. Он ловко обвёл меня вокруг пальца, и я думал о нём немножко не то, что оказалось на самом деле. Я ему верил, а он всё вам сливал, понимаете?

— Не сливал, деточка, мы с ним одно целое, а он в данном случае был моими глазами, ушами и руками. Разве ты можешь обвинить чьи-то глаза, что они работают в пользу своего тела?

— Не могу, — кивнул я.

— Сергей, давай конкретнее, — вставил Мамай, уходя в медленное пике, — а то много слов, но мало понимания.

— И как бы не совсем ясно, зачем ты обратился к Мамаю, — добавил Садык. — Почему не вышел сразу на меня? И, опять же, как тебе вообще доверять? Ты с кем встречался в Сочах, знаешь? Ты с Ширяем встречался.

— Ух ты! — удивился я. — Знаете про него?

— А может, ты его агент?

— А может вы его агент? Чердынцев вон состоял же на службе у капитала. Может и сейчас состоит.

— Чердынцев состоял и состоит, и я уверен, будет состоять, на службе у Родины, а ни у какого ни капитала. А вот у кого ты состоишь на службе — это вопрос. Кстати, вопросы ты задал Мамаю. Сможет ли он помочь, если у тебя найдутся какие-то документы? Ну и где эти документы? Есть они у тебя?

— Может да, а может и нет, — пожал я плечами. — Но проблема в том, что я не знаю кому верить. Бешметов верил в дружбу и верил Никитосу, а тот вон что сделал.

— Ну, а что он сделал? — пожал плечами Садык.

— Спросите у Мамая, — с досадой ответил я. — Спросите у Катюхи, спросите у Бешеного, в конце концов.

Они снова переглянулись.

— Вот мне интересно, если вы про Ширяя знаете, почему ничего не делаете, почему не берёте?

— Потому что, сынок, я подполковник в областном управлении. В областном, понял? А он жопу свою прикрыл так, что от меня и мокрого места не останется, если я только рот открою. На федеральном уровне. Вот если ты мне дашь неоспоримые доказательства…

— А кто ещё про него знает? — нахмурился я.

— Кто-то знает, шило-то в мешке трудно утаить. Это вот только ты, Бешеный, в пацанчика какого-то влез, тебя и не вычислить теперь.

Он усмехнулся и разлил ещё коньяк.

— Короче, Сергей, есть у тебя бумаги или нет бумаг? — покачал он головой. — Вот главный вопрос.

— А если бы были документы с фактическим доказательством вины Ширяя и Никитоса в убийствах, похищениях людей, в рейдерских захватах? Если бы были стопроцентные доказательства, что бы с ними можно было сделать?

— Пока не увижу эти доказательства, не смогу сказать, — пожал плечами Садык.

Мамай утвердительно кивнул и выпил ещё.

— Так что? — кивнул Садык.

— Думаю, есть документы, — кивнул я. — Их собирал Эдик Калякин, но Роза не успела сказать, где они. Такое чувство, будто ей помогли уйти. Я оба дома перевернул, а нашёл только ничего не значащие записи.

— Ну и где они, эти записи?

— Эти записи у Никитоса. После крушения самолёта мне не было резона их держать. Назаров был противовесом в противостоянии с Никитосом, и когда его не стало, крыть мне оказалось нечем. А там ещё и Ширяй нарисовался. Пришлось бумажки-то отдать. Да только в них не было ничего особо интересного.

— Ну, это ты говоришь.

— Да, это я говорю. Все они были такими же, как статья Петрушки. Наверняка читали.

— Это ты ему слил? Для чего?

— Ну как для чего? Для обозначения позиций.

— А потом слил и самого Петрушку?

— Ой, слушайте, Петрушка тот ещё мудень. Ему вообще башку отстрелить бы надо, да добрый я.

Они переглянулись. Наверное, я заговорил слишком похоже на самого себя.

— Чего он такого сделал-то тебе?

— Девушку терроризировал, мою учительницу. Избивал, издевался. Ну что это такое? Я его предупреждал несколько раз. А он…

— Понятно, — покачал головой Садыков. — Ну, что могу сказать? Давай пошлём спецов, пускай они обыщут оба дома, перевернут там всё, разберут по винтику. Дома, бани, все эти углярки, сараи, гаражи, всё, что есть. Возможно, что-то и найдётся.

— Так всё-таки, Владимир Кажимович, я не понял, если будут стопроцентные доказательства, вы сможете урыть Ширяя и Никитоса? Ваше мнение скажите.

— Ну, что-нибудь бы придумали. Что гадать-то? Бумаг-то нету. Ищи, сын Бешеного. Найдёшь, двинемся дальше, а не найдёшь значит всё это пустая трата времени и брехня. Ты весь этот калейдоскоп устроил, а толку-то что? Продвинулся то хоть немножко?

— Ну, кое-что я раскопал, — пожал я плечами.

— Например?

— То, что «РФПК Инвест», дербанило Назарова, а сейчас будет продолжать дербанить его сестру.

— Что значит дербанило?

— Ну, хотело и хочет у них отжать «Город-21». Это девелоперская контора которая…

— Да знаю, знаю, что это за контора, — нахмурился Садык. — Дальше что?

— А Назаров хотел защититься с помощью тех бумаг. А сейчас это хочет сделать Варвара. Только бумаги-то уже у Никитоса, а она дура, требует их с меня и давит нелепо по всем фронтам. Думает, что от её давления бумаги сами нарисуются.

— По каким это фронтам?

— Через школу, через следком…

— А что со следкомом? — спросил у Чердынцева мой старый дружбан.

— Там дело вьетнамца в другую сторону повернули, Владимир Кажимович, Назар остановил, а Варвара снова запустила. Щеглову уже не надо, так теперь она давить пытается.

— А ты мне не докладывал.

— Виноват. Просто они там вряд ли добьются чего-то.

— Добьются или нет, а доложить надо было.

— Так точно.

— А на Варю это похоже, с умной рожей делать всякую херню, — кивнул Садык. — Это нам известно. А как ты про Ширяя-то узнал? Ты вообще знаешь, кто он такой? Тебе Сергеев, что ли наболтал про него?

— Сергеев? — усмехнулся я. — У Сергеева от одного имени волосы дыбом встают. И он сразу знать не знает и ведать не ведает. Спрашивал я у Сергеева только ответа не получил.

— Ну правильно, умный человек, — покачал головой Садыков. — Все-таки непонятно, почему ты к Сане обратился, а не ко мне?

— Ну так, Александр Дмитриевич в бытность, ещё при жизни Бешметова, работал где? В собственной безопасности. В министерстве. А вы работали где, Владимир Кажимович? В каком управлении? Не в разведке, случайно? И что мне толку от афганского резидента, или каким вы там, пакистанским были?

— Это что, тебе тоже Роза рассказала? — нахмурился он.

— Роза, — хмыкнул я.

— Странная херня