да еще и записывать это на камеру. Когда мать — повысила голос и ударила ее по голове в первый раз — она не нашлась что ответить и сказала правду. Пожала плечами и сказала «так они же все мои друзья, почему бы и нет». И тут мать — сорвалась. Потом она помнит все урывками, клочками, размытыми в пространстве и времени. Боль, Красное, Крики, снова Боль и наконец — спасительная темнота.

Мать кричала что Оби — позорит всю семью и что у нее что-то не то с головой, что ее нужно сдать в сумасшедший дом или в монастырь. После этого — с ней разговаривал и отец. Ей запретили выходить из дома, запретили ходить в школу, и она проводила все время в своей комнате, задыхаясь от Красного. А ведь школа в тот момент была единственным местом где хоть кто-то относился к ней хорошо. Ведь в тот момент, когда Бо неловко пошутил про «а давай займемся этим все вместе», а она — просто встала и сняла с себя рубашку — в тот момент парни ее просто боготворили. Она — купалась в одобрении и эйфории… правда длилось это недолго. Очень быстро они стали такими же как и все — Красными.

Так что… у нее не было выхода, ей была нужна передышка, хотя бы на сутки. И она — поменяла витамины в таблетнице отца на снотворное. Она не хотела их убивать… но получилось даже лучше, чем она думала! Теперь, когда родителей нет — она была вольна делать что угодно, а ей была нужна ее эйфория… и она пошла туда, где было так легко добиться одобрения от мужчин. Но… Чон Джа не поверит в эту историю. Более того, такая Оби ей не понравится. Ее нужно удивить. Оби сглатывает. Она наконец видит Путь. Как именно ей убрать Красное из глаз Чон Джа и остаться с ними рядом. Рядом с Бон Хва, от которого всегда идет эйфория и никогда — Красное.

— Что же… — Оби выпрямляется и складывает руки на груди, тон ее голоса мгновенно меняется, она говорит словно опереточная злодейка, не хватает только истеричного «муа-ха-ха»: — что же, ты поймала меня, старшая сестренка. Хочешь поговорить начистоту? Давай поговорим… вот только имеешь ли ты право меня судить? Кто как не ты — подставил Бон Хва под удар Змеи Вонг? А ведь парень спас тебя в парке от избиения и надругательства, а может и от смерти. Но ты — подставила его и теперь он вынужден еще и по ночам работать. А если бы у него не было Старшего в голове? Или… например твоя выходка с отцом Гванхи и покупкой нового автомобиля? Ты же не сказала Юне о том, что взяла с него деньги за молчание, да? Ты просто воровка и оппортунистка, пиявка, которая присосалась к нему и Юне и высасывает из них ресурсы… да еще и подворовывает у них.

— … чего⁈ — Чон Джа отстраняется назад, так, словно ее сейчас ударили, но Красный из ее глаз пропадает окончательно и Оби — продолжает, понимая, что надавила на нужный нерв, что говорит и действует правильно. Эта Чон Джа — не зависима от общественного мнения, она не поймет потребность Оби нравится близким и боязнь Красного. Но в злодейку-Оби, в оппортунистку-авантюристку, которая ошивается рядом, желая сорвать куш, а потом — забрать все деньги и исчезнуть в тумане — она поверит тотчас. Потому что сама такая. Значит, Оби нужно сыграть такую злодейку. Нужны мотивы… какой у нее может быть мотив? Злодейка, которая хочет денег? Но пока у них нет денег, а эта история с подачей в суд на огромную корпорацию сулит больше неприятностей чем прибыли. Нормальная авантюристка-злодейка держалась бы от этого подальше. А то и вообще, связалась бы с корпорацией первой и сдала им (конечно же за деньги) инженера Ли с его совестью и муками совести. И получила бы свои миллионы, а инженер Ли — бетонные башмаки или петлю в номере дешевого мотеля с запиской «я сам решил повеситься, никто меня не заставлял». Значит — ей нужно что-то от них самих, иначе Чон Джа ей не поверит. Сказать, что она — любит Бон Хва? Но тогда она вступит в конфликт с Су Хи… а она только что выстроила с ней отношения.

Оби ловит опасный блеск в глазах у Чон Джа и поднимает руки вверх, ладонями к ней, как будто сдаваясь.

— … погоди. — говорит она: — я не хочу конфликта. Мы можем продолжать сотрудничать, ведь в короткой перспективе мне нужно то же самое, что и тебе. Я забочусь о вашем благополучии и стою на вашей стороне, потому что ваша сторона — это моя сторона. Ты правильно сказала, мы все в одной лодке. Ты, я, Бон Хва и Юна. И я не собираюсь подводить команду. Как и ты. Да, ты утаила деньги, которые ты получила от отца Гванхи, но ты испытываешь чувство вины за это и все время настаиваешь на том, чтобы платить за совместные посиделки с Юной. А она — никогда бы не взяла от тебя денег. Мне… мне нужно быть с вами. И поэтому я готова вам помогать. Нет, неправильно. Помогать именно тебе.

— Насколько я могу доверять змее, которая собственного отца убила? — поднимает бровь Чон Джа: — или ты снова расскажешь слезливую историю как он тебя избивал и насиловал вместе с матерью?

— Нет. — выпрямляется Оби. Она бы с удовольствием рассказала такую историю, но горькая ирония ситуации заключалась в том, что хотя действительно ей доставалось от родителей — Чон Джа ей уже не поверит. Вот когда начинаешь жалеть, что кричала «Волки! Волки!».

— Скажем так — у меня были основания. — говорит она: — и я ни о чем не жалею.

— Да ты психопатка. — качает головой Чон Джа, но в ее взгляде нет осуждения и Оби вздыхает с облегчением. Теперь ей нужно придумать мотивацию своих поступков, мотивацию злодейки-авантюристки, такую мотивацию, которая заставит Чон Джа поверить в то, что ей можно доверять. Она не может представить за свой мотив деньги. Ведь тогда получится что ее можно будет в любой момент перекупить. Дать взятку, и она тут же — бросит их. Нет, деньги не годились. Любовь к Бон Хва — тоже не годилась, она тут же вступает в конфликт с Су Хи, как только та об этом узнает. А она обязательно