положила свою руку поверх его. Она быстро отдернула её, когда он громко закашлялся. Мэйсону едва удавалось разглядеть её лицо в проблесках света между рёбер мистера Ворона.

– С нами всё будет хорошо, – сказал он, пытаясь скрыть собственную нервозность.

– Ты что, часто катаешься внутри пугал? – спросила она.

– Первый раз.

Мистер Ворон выпрямился, и Мэйсон увидел Бекку и Сержа сквозь щели между рёбрами.

– Поторопитесь там, – сказала Бекка.

– Так и сделаем. Просто быстро проверим, всё ли с мамой в порядке, – ответила Мари.

– Мы отправимся к дому мистера Кирби и поищем припасы, а потом отправим мистера Ворона за вами, – сказал Серж. – Просто высматривайте гигантское пугало.

– Его довольно сложно не заметить, – ответила Мари.

Её голос дрожал. Мэйсон, возможно, и не признался бы в этом вслух, но он тоже был напуган. Он не хотел уходить от Сержа и больше всего на свете просто хотел, чтобы эта ночь закончилась.

– Эй, – сказала Бекка, запуская пальцы между корнями. – Не знаю, как ты, но я теперь точно не пропущу вечер ужастиков.

Мари рассмеялась, и по её щеке скатилась слеза, когда она подняла руку и на мгновение переплела пальцы с Беккой.

– Мы справимся, – сказал Мэйсон.

– Вперёд, мистер Ворон, – внезапно скомандовала Мари, – пока я окончательно не расклеилась.

Пугало выпрямилось во весь рост, и они помчались по дворам, двигаясь к свету Орвилль-авеню. Если мистера Ворона и беспокоил лишний вес, то он не подавал виду, скользя так же легко, как и раньше. Через несколько мгновений шум толпы стал громче, и на неё упал свет уличных фонарей. Мари и Мэйсон отпрянули вглубь насколько могли, чтобы избежать света, но всё ещё были хорошо замаскированы. Мимо, всего в нескольких метрах от них, прошёл целый зверинец монстров. Казалось, они становились всё беспокойнее по мере того, как шла долгая ночь – их смех сменялся рычанием и криками. Они прошли мимо высокого существа, похожего на крысу, с металлическим аппаратом на голове, оснащённым различными лампами и линзами, которые помогали ему видеть. Он боролся с чем-то, похожим на низкую волосатую картофелину с короткими ручками и ножками. Мало того, рот этого существа был размером с шар для боулинга. Парочка боролась за конфету в ярком фантике.

– Их почти не осталось, – прошипел крыс. – Это моё!

Волосатая картофелина просто рыгнула и залаяла на него, пытаясь дотянуться и схватить конфету.

В этот момент мимо прошёл высоченный мужчина с жутким белым лицом и в чёрном цилиндре и выхватил сладость из рук крысочеловека.

– Благодарю, – сказал он и сунул конфету в рот, разжёвывая её.

– Что такого особенного в этой конфете? – прошептала Мари.

– Да, она какая-то странная, – ответил Мэйсон. – А ведь они могли бы просто красть любые конфеты, которые им вздумается.

Они двинулись дальше, и Мэйсону казалось, что они плывут в опасном море, где их защищает лишь деревянный плот. Он чуть пригнулся и ухватился за корень дерева, когда мимо проносились ужасные морды.

«Меня будут мучить кошмары до конца жизни», – подумал он. Ни один фильм не мог подготовить его к ужасу реальности – к виду окровавленных лиц, запаху гниющей плоти и скрежету зубов.

– Смотри, – прошептала Мари, – это мой дом.

На углу Орвилль и Бейкер стоял дом из красного кирпича, где была её квартира. Когда мистер Ворон подошёл ближе, они прошли мимо высокого мужчины с головой стервятника, который молча стоял, наблюдая за проходящими мимо существами. На его плече сидела маленькая обезьянка с широко открытыми глазами.

– Ой, – прошептала Мари. – А этот довольно миленький.

Мгновение спустя стервятник достал откуда-то кусок сырого мяса, и обезьянка открыла пасть. Тогда Мэйсон понял, что у неё змеиная пасть, полная острых клыков. Обезьяна обгладывала красное мясо, не оставляя ни кусочка. Лишь на плечо стервятника падали кровавые ошмётки.

Мэйсон сглотнул, а Мари задрожала рядом с ним.

– Беру слова обратно, – прошептала она.

Когда они подошли к входной двери, мистер Ворон наклонился ближе к крыльцу, и его рёбра отворились. Мари вышла и открыла входную дверь своего дома, проскользнув затем внутрь. Мэйсон последовал за ней.

– Увидимся через минуту, – сказал он, поворачиваясь к мистеру Ворону.

«По крайней мере, я на это надеюсь», – добавил мальчик про себя.

Пугало кивнуло, и Мэйсон закрыл дверь перед его улыбающимся лицом.

– Ого, – сказал он, оглядываясь по сторонам, пока шёл к квартире, но Мари прижала палец к губам.

– Возможно, мы не одни, – прошептала она.

– Да, знаю, просто… у тебя классный дом, вот и всё.

Квартира была почти вертикальной: комнаты, расположенные одна над другой, всё ещё хранили следы прежнего бизнеса. На стене висела металлическая табличка с надписью «Лучшая химчистка в Пёрл» – наполовину украшение, наполовину воспоминание о прошлом. Лампочки без люстр, свисающие с потолка, кирпичные стены и огромная промышленная раковина делали квартиру больше похожей на старое рабочее место, чем на настоящий дом. Кухня была длинной и узкой, и Мэйсон заметил в дальнем конце металлическую винтовую лестницу, ведущую на верхние этажи. Он неловко застыл посреди комнаты, когда Мари схватила несколько маминых бюстгальтеров со столешницы и засунула их в ближайший шкафчик.

– Мы не ждали гостей, – прошептала она.

– Да всё нормально, – ответил он.

Они проверили первый этаж, затем второй, и к тому времени, как добрались до комнаты Мари, поняли, что в доме больше никого не было.

– Подождите здесь, я посмотрю в зеркало, – сказала девочка, побежав в ванную через коридор.

С того места, где он стоял, Мэйсон видел, что само зеркало занимало половину стены, простираясь от туалетного столика до потолка. Мари вертелась из стороны в сторону, пытаясь разглядеть что-нибудь через это окно в их мир.

– Я ничего не вижу, – сказала она. – Дай посмотрю в другие.

Она выбежала и помчалась вниз по лестнице, оставив Мэйсона одного в спальне.

Тот сразу почувствовал себя не в своей тарелке, ощущая жуткую неловкость, поэтому старался не слишком заострять внимание на каких-то конкретных предметах её комнаты. Небольшой письменный стол, двуспальная кровать и телевизор на краю комода. Но больше всего его внимание привлекла мансарда, находящаяся в углу комнаты, куда вела небольшая лестница.

– Ого.

Всякая мысль об уважении к её личной жизни вылетела в окно, когда он поднялся вверх и сел на краю небольшой лестничной площадки. Там как раз хватило места для пухлого кресла-мешка, разбросанных книг и фотографии Мари с родителями в рамке на подоконнике.

Оттуда, через широкое окно, он видел всю Орвилль-авеню с кишащими внизу монстрами.

– Я вроде сказала тебе ждать здесь, – позвала Мари снизу.

– Ты права, – признал он, глядя на неё сверху. – И мне