Дома поднялся переполох. Обе старухи словно сговорились, заголосили в голос, едва я поделилась планами. Вернее, поставила их перед фактом: завтра уезжаю на три дня.

— С отступниками? Да как же можно? — выла Луша.

— Барыня, подумали бы хорошенько, нельзя ведь им в город, а как поймают вас да накажут? — И Мотя туда же.

Вы только посмотрите, живут как кошка с собакой, вечные у них скандалы, а едва услышали про мой отъезд, как стали единодушны во мнении. Хорошие новости, надо продолжать. Это я им еще про Москву не рассказала. Вот где вселенский вой поднимется. Но поживем — увидим.

Дорога оказалась легкой, Карп вроде и направлял лошадей задорно, но не трясло нас, как по дороге из Петербурга в имение.

Добрались засветло, тут же нашли доходный дом, ближе к окраине, разместились за умеренную плату. И уже утром я, расспросив местных, подхватила Лизу и в контору гильдий узнавать, где мне получать купеческое свидетельство.

Первым мне ответил секретарь, который распределял всех посетителей по кабинетам.

— Анна Сергеевна! Свидетельство выдается по месту приписки. Вы где приписаны, в Петербурге?

— Никак нет, — растерялась я. — В Семёновске.

— Вот туда и обращайтесь. У нас вам делать нечего.

Но кто будет верить секретарю? Многое ли он знает? Вот и я усомнилась и попросилась на прием к чиновнику. Но и тот подтвердил уже услышанное мной:

— Вам следует обращаться в управу Семёновска. Следующий!

Вот те раз! Домой, то есть в доходный дом, я возвращалась в смешении чувств. С одной стороны, проблема решилась так просто, с другой возникли нехорошие подозрения в отношении городского главы. А уж не вставляет ли он мне палки в колеса, пользуясь служебным положением?

Карпа с Лавром дома не застала. Объяснение этому было простое: я сама им пообещала, что, пока не решу вопрос, не вернусь. А на все про все у меня ушло часа два. И это с учетом дороги и ожидания возле кабинета чиновника. По всей видимости, мои соседи отправились на прогулку по городу. И это правильно. К чему дома сидеть?

А вечером я им все рассказала без прикрас.

— Я передам отцу, — пообещал Лавр.

— Ох, Игнатий, не ведает, что творит, — перекрестился на икону, привезенную с собой, Карп.

А на следующий день под проливным дождем мы с трудом добрались до дома. Дороги развезло, лошади спотыкались, и дорога заняла, по моим ощущениям, в два раза больше времени.

Глава 34

Один день я потратила на отдых, а на следующий отправилась в городскую управу. И столкнулась со следующим препятствием со стороны городского главы.

— А где купчая на дом?

— Я его не покупала, вот расписка, — я протянула ему порядком потрепанную бумагу.

— Такую любой подделать может. Нет, я собственноручно сделаю запрос бывшим владельцам, вот прямо на следующей неделе и займусь. А при получении от них подтверждения или отказа приходите, любезная Анна Сергеевна. Там и будем решать, как следует с вами поступить. В острог ли заключить али купеческое свидетельство выдать, — не скрывая злорадства, вернул мне бумаги городской голова.

Сомнений не осталось. Игнатий Харитонов объявил мне войну в рамках своих полномочий. Разрешу я сейчас и это затруднение, он следующе придумает, и так до бесконечности. Нет, здесь следует поступать иначе. И я направилась прямиком к дому старосты.

Передала ему наш разговор, уточнила, передал ли ему Лавр результаты нашей поездки, и попросила помощи.

— Гордий, меня не покидает ощущение, что городской глава ополчился на меня. Всех законов я не знаю. Он может придумать и несуществующие, а я потрачу силы, деньги, а главное, время, сражаясь с ветряными мельницами. Прошу вас о содействии.

— Услышал я тебя, Аннушка. Иди с Богом, не печалься. Да возвращайся через день, сразу в управу и приходи.

Поблагодарила я Гордия и вернулась домой. Пора задуматься о теплой одежде. Со всеми своими деловыми проектами я совершенно об этом позабыла. А на улице уже холодно, даже в накинутом поверх платье платке.

Не найдя подходящего в старье, что осталось от прежних хозяев, я заказала пальто у Евдокии, жены Валаама, что первый поддержал Карпа на голосовании. Она на меня и мои задумки надышаться не могла. Радовалась, что сын научился читать и писать. По их меркам, на ступень выше поднялся. Также с придыханием и осторожностью она поддерживала мужа в деле расширения торговли. Мы и болтали с ней по-свойски, даже местные сплетни она с удовольствием мне сообщала. Касались они в основном того, кто на кого из молодежи глаз положил, к кому сватов заслали.

Евдокия слыла первой швеей в Семёновске. Прихожане даже разделились, кто у нее наряды заказывал, считали себя этакой привилегированной кастой. Хвалились перед соседками, если праздничный сарафан удавалось заказать у Евдокии.

— Ткани только у меня нет, — сокрушенно вздохнула я, объяснив, какое мне требуется пальто.

— У тебя нет, у меня имеется. Цвет один — черный, а вот качество различное. Пойдем, сама и выберешь, — потащила она меня на женскую половину, заставленную сундуками.

Открывала каждый и предлагала пощупать, примериться.

— А почему ты все это держишь в сундуках?

— А где же еще? — подняла удивленно брови Дуся.

— Посмотри, у тебя половину дома занимают эти здоровенные сундуки. А ты сделай шкаф открытый во всю стену, попроси Валаама приставить стремянку, да и пользуйся. Место освободится, и весь товар у тебя перед глазами будет.

Дальше последовали вопросы с ее стороны, разъяснения с моей, и в результате за работу Евдокия наотрез отказалась брать с меня деньги, а ткань отдала по закупочной цене.

Уже уходя, я поинтересовалась про зимнее: шубу, валенки, варежки, шарф.

— Иди с Богом. Будет тебе все. Я с бабоньками переговорю, не оставим тебя раздетой на зиму.

В оговоренное время я пришла в городскую управу.

— Ваши документы? — не поднимая глаз, потребовал Игнатий Харитонов.

Я подала паспорт и расписку на имение.

— Ждите.

Забрав документы, вышел он из кабинета.

Вернулся в сопровождении помощника. Выдал мне без разговоров купеческое свидетельство, попросил расписаться в журнале, и на этом процедура с моим оформлением была закончена. Чудны дела твои, Господи, а дела детей твоих…

Ура! Я готова ехать в Москву! Осталось только дождаться готовых изделий и собрать обоз.

Но моя кипучая, могучая, актерская душа не давала мне покоя. И я придумала, как обставить торговлю на ярмарке. Поеду я с Лизой, следовательно, и она станет учувствовать в представлении. Будем с ней петь и плясать, выдавать задорные частушки, перекрикивая остальных глашатаев.

С этого времени мы начали