– Именно так. Большинство вернонцев, естественно, считает его сумасшедшим. Месяца через три после встречи с венерианцами Чарльз увидел еще один НЛО, виляющий хвостом над нашим городом. Он вызвал пожарных, поднял по тревоге радарную станцию, и даже нацгвардия носилась по городу, звоня во все колокола. В облаках и вправду мотались два белых пятнышка. К несчастью для Чарльза, это был отсвет фар одного фермера из долины, поливавшего ночью свою спаржу. Чарльз первым это признал, но никто не обрадовался побудке в три часа ночи.

– Кто он, собственно, такой? – спросил Вард. – Откуда взялся?

– Он не профессионал по контактам с венерианцами, если вы на это намекаете. Родом с Аляски, несколько лет преподавал психологию в университете Мехико. Всюду побывал, перепробовал тысячу профессий. Ветеран самоэвакуации. Найдите его книгу.

Вард что-то промычал в ответ. Он въехал в торговый ряд и остановился у первого магазинчика – аквариума «Нувель вог», – чтобы полюбоваться рыбами-ангелами и королевскими брахманами, сонно плавающими в глубине.

– Почитать стоит, – продолжал Кэмерон. – Скажу не преувеличивая, документов интереснее я не встречал.

– Боюсь, я слишком консервативен для веры в межпланетных чудищ, – съязвил Вард.

– Жаль, – в том же тоне ответил профессор. – Меня они завораживают. Прямо из подсознания. И рыбы тоже. – он кивнул на аквариум и, насмешливо улыбнувшись Варду, поехал к фермерской лавке в глубине ряда.

Пока профессор Кэмерон перебирал гормональные удобрения, Вард отошел к ларьку посмотреть журналы. Соседство обсерватории обеспечило большой выбор популярных пособий и обзоров по астрономии – почти на всех обложках красовались купола Маунт-Вернона. Вард заметил потрепанный бумажный томик Чарльза Кандински – «Десант Извне». На обложке был гигантский, как Нью-Йорк, космический аппарат. Из десятков тысяч иллюминаторов лился свет, и все сооружение торжественно проплывало на фоне звезд и спиральных галактик.

Вард перевернул книгу. На задней обложке было фото Кандински, затянутого в темный костюм и неуклюже припавшего к окуляру своего «Макдональда».

Поколебавшись, Вард все же достал бумажник. Купив книгу, он спрятал ее в карман. Профессор Кэмерон уже вышел из магазина.

– Нашли свой шампунь? – подмигнул Вард.

Камерон взмахнул блестящим опрыскивателем и по-пиратски засунул его за ремень.

– Мой дезинтегратор, – похвастался он. – В саду нашествие термитов, прямо кошмар из фантастического романа. Я пробовал объяснить Эдне, что истинная причина – психологическая. Помните рассказик «Лининген против муравьев»? Классический пример Ид, восставшего против Суперэго.

Профессор проводил взглядом проплывавшую мимо девушку в черном бикини и лимонных очках и мечтательно добавил:

– Знаете, Эндрю, мое настоящее призвание – психиатрия. Я так тщательно анализирую свои побуждения, что времени действовать не остается.

– Суперэго Кандинского – должно быть, сложная задача, – заметил Вард. – Вы мне еще не объяснили.

– Чего не объяснил?

– Подоплеку его встречи с венерианцами.

– Нет там никакой подоплеки. С чего бы?

Вард беспомощно улыбнулся.

– Вы еще скажете, что в самом деле ему верите?

Профессор хихикнул. Они уже сели в машину.

– Конечно верю.

Три дня спустя, одалживая машину профессора, чтобы съездить за слайдами, последовавшими за ним через Атлантику, Вард вовсе не собирался встречаться с Чарльзом Кандински. Он накануне прочел одну-две главы его книги и бросил, заскучав. Встреча с венерианцами была описана неумело, по-детски, да еще и без малейшей фантазии.

Все время Варда отнимала теперь работа в институте. В конце месяца Маунт-Вернон принимал международный конгресс геофизиков, и организация трехнедельной программы лекций, семинаров и банкетов легла большей частью на них с профессором Кэмероном.

Но по дороге от почты, проезжая мимо кафе на площади, он заметил на террасе «Станции Тихо» Кандински. Было три часа – время, когда большинство жителей Вернона дремали в теньке, а на солнцепеке, похоже, остался один Кандински. Он энергично оттирал абстракционистские крышки столов длинными волосатыми руками, склонившись так, что борода чуть не касалась металла столешниц – словно одичавший абориген в смутном недоумении над руинами футуристического города, затерянного в обратившемся вспять времени.

Что-то толкнуло Варда остановить машину на площади и подойти к «Тихо», хотя он пожалел, что не выбрал другое кафе, едва Кандински подошел к столику. В прошлый раз тот показался ему довольно неразговорчивым, а сегодня, когда рядом не было Кэмерона, мог оказаться безумно скучной компанией.

Подав заказ, Кандински сел на лавочку у книжных полок и угрюмо уставился себе под ноги. Вард пять минут наблюдал за ним, замершим под тихо вращающимся в теплом воздухе мобилем, и решал – подойти или нет. Затем встал и прошел к журналам. Рассеянно перебрав полдюжины, обратился к Кандински:

– Вы не порекомендуете, какой взять?

Кандински поднял глаза.

– Читаете научную фантастику? – деловито спросил он.

– Как правило, нет, – признался Вард и, не услышав ответа, продолжал: – Наверно, я слишком скептик, чтобы принимать ее всерьез.

Кандински сковырнул мозоль на ладони.

– Никто и не требует. Что значит – принимать всерьез?

Принимая упрек и посмеиваясь над собой, Вард вытащил один журнал и присел за столик рядом с Кандински. На обложке был тихий пригород с уютными верандами домов, тисы и детские велосипеды. Над крышами, загородив солнце, раскинул щупальца гигантский студенистый кошмар, от него на дома и лужайки падал дикий и жуткий свет.

– Пожалуй, вы правы, – согласился Вард, развернув обложку к Кандински. – Страшно подумать – принять такое всерьез!

Кандински отмахнулся.

– Я видел иллюминацию в честь одиннадцатого столетия в «Пентатехе» – страшнее любой картинки. – он кивнул на кинотеатр по ту сторону площади – там шел четырехчасовой сеанс с эпической картиной на библейские мотивы. Огромная, выше деревьев, афиша в химически ярких красках изображала одетого в римские доспехи Каина, схватившегося с огромным удавом-гидроцефалом.

Кандински снисходительно пожал плечами.

– Работай сейчас на «МГМ» Микеланджело, думаете, выдал бы что-нибудь лучше?

– Опять вы правы, – рассмеялся Вард. – Может быть, Дом Медичи следует переименовать в «XVI Сенчури-Фокс».

Поднявшись, Кандински поправил книги на полках.

– Я вас видел с Годфри Кэмероном, – бросил он через плечо. – Работаете в обсерватории?

– Да, в Хаббле.

Вернувшись, Кандински сел рядом.

– Кэмерон – хороший человек. Очень славный парень.

– Он о вас высокого мнения, – сказал Вард, подумав, что у Кандински вряд ли много друзей.

– Не стоит верить всему, что говорит обо мне Кэмерон, – вдруг сказал тот. И помолчал, решая, заслуживает ли Вард доверия. Потом, взяв у него из рук журнал, добавил: – Здесь есть и получше. Надо учиться выбирать.

– Меня не страсть к сенсациям отпугивает, – пояснил Вард, намекая на психологические причины. Большая часть сюжетов в этих журналах черпалась из самых неприятных глубин бессознательного.

В быстром взгляде Кандински мелькнула насмешка.

– Это звучит довольно двусмысленно и, смею сказать, не ново. Принимайте лучшие из этих