ничего другого не было. Няня потом долго отогревала меня разными способами.

А возможность проехать это расстояние поездом появилась в России только в первой половине девятнадцатого века. Ты в те времена ещё не соизволила объявить миру о своём появлении, – улыбнулся сыщик.

А настойчивая Полина думала о своём. Что ей дороги, о которых рассказывал крёстный, когда девушку волновали чувства влюблённых.

– Вот я и думаю, зачем нам понапрасну терять драгоценное время? Лучше расскажите мне подробно об историческом месте, где влюблённый Николай Бессонов заложил клад для Сонечки Гаврилиной, – ей не терпелось узнать подробнее о кладе.

– Ох и нетерпеливая ты, крестница. Не можешь подождать, когда мы прибудем в Петербург?

– Не могу, крёстный. Грешна. Не упрямьтесь, расскажите, пожалуйста. Я ведь всё равно не отстану. Буду ныть всю дорогу.

– Ладно, что с тобой будешь делать? Лишила меня возможности преподнести тебе сюрприз. Поля, какая нелепая мысль закралась мне в голову только сейчас. Ты, что же никогда не была в Петербурге?

– Нет, крёстный, не довелось. Помню, маменька рассказывала, что её предки когда-то жили там. Потом переехали в Москву и осели в белокаменной.

– В этом факте нет ничего удивительного. Сама рассуди, как, по-твоему, могли встретиться влюблённые, если один из них жил в другом городе? Могу предположить, что возможно, Сонюшку родители привезли в Москву на бал в зимний период, как было принято в те времена. Да и сейчас петербургские дворяне не прочь показать московским женихам своих дочерей. Но и в этом случае никто не гарантировал влюблённым, что их встреча состоится. Ты знаешь, сколько дворянских семей отправлялись в дальнюю дорогу, чтобы попасть на эти балы с одной лишь целью: присмотреть подходящую партию для дочери на выданье. Нет, дорогая, Николай и Соня жили тогда в Петербурге. Могли встречаться в сквере у Александрийского театра. Туда многие горожане приходили прогуливаться.

– Да, задали вы мне задачку, дорогой крёстный.

– Устраивайся удобнее и слушай. Из письма Николая Бессонова я сделал вывод, что клад он заложил возле Александрийского театра.

– Почему именно там?

– Всё предельно просто. Имение семейства Бессоновых находилось на Невском проспекте. Фасад здания театра выходил на тот же Невский проспект. Рядом с театром расположен сквер, о котором я уже упоминал. Там и скамейки имеются. Если предположить, что влюблённые встречались в этом сквере, то Николай мог под скамейкой заложить клад для Сонечки. Он ведь именно об этом писал в своём послании.

– Вы волшебник, крёстный. Я бы сама не догадалась.

– Нет, дорогая Поленька, я всего лишь логично рассуждаю – свойство всех сыщиков. Тем более что ты никогда не была в Петербурге, поэтому тебе неизвестно, где находится этот театр и сквер.

– Но мы не знаем, под какой именно скамьёй был спрятан клад.

– Вот здесь возникает сложность. Знаешь, о чём я думаю?

– Нет, даже предположить не могу.

– Студент был умным и прозорливым, он не мог просто так без обозначений оставить это место. Там наверняка есть знак: зарубка на дереве, на самой скамье или рядом какая-то отличительная особенность имеется в виде вывески.

– Крёстный, какой вы у нас умный.

– Полина, прошу тебя, не радуйся до поры до времени. Нам с тобой предстоит нелёгкая работа.

– Надеюсь, вы не станете предлагать мне опустить руки и прекратить поиски? – взгляд Полины упёрся прямо в глаза крёстного.

Пракшин понял, что сказал лишнее.

– Нет, конечно. Мы уже в поезде по дороге в Петербург, никто не собирается сходить на ближайшей станции и поворачивать назад.

– Благодарю. На душе легче стало.

– Всё, что я сейчас предлагаю тебе, это настроиться на долгие поиски. Пока до радости далеко. Я заранее написал своему другу, Чернышёву Андрею Михайловичу, он пообещал посодействовать нам. Приедем в Петербург, остановимся у него на квартире, обстоятельно переговорим с другом и коллегой, а потом начнём действовать. Надеюсь, он что-то дельное посоветует нам. Чернышёв у нас тоже сыскарь.

– Ваше право. Помощь знающего человека лишней не будет.

– И я так думаю. Ты устала, поспи. А я тебя покараулю. Вечером выпьем чай с ватрушками, которые напекла ваша заботливая кухарка.

– Крёстный, дорога и вправду меня укачала.

– Спи, моя дорогая, – Пракшин достал из большого саквояжа плед и укрыл Полину. – Приедем, на месте умнее будем. Отдыхай, моя девочка.

Полина, словно в детстве, повернулась на бочок и настроилась на сон. Но где там… воспоминания нахлынули без предупреждения и так незаметно для неё самой перед глазами всплыли сцены недавнего бала. Навязчивые мысли взбудоражили девочку. Чем больше она погружалась в омут воспоминаний, тем труднее становилось оставаться равнодушной.

«Как он смотрел на меня тогда. Была бы моя воля долго-долго оставалась бы под прицелом глаз Антуана. Столько тепла и нежности я увидела в его взглядах. Помню, когда была малышкой, Фёдор частенько одаривал меня любовью, заботой и смотрел точно так же. То был Фёдор, с которым мы всегда дружили. Он с детства стал для меня родным. А с бароном я не так давно познакомилась. И до конца ещё не разглядела и не разгадала его. На балу старалась не показывать вида, как мне хорошо с ним, чтобы он не возомнил бог весть что. Но не заметить и не оценить его знаки внимания я не могла. Поведение, интонации, изменения настроения, когда он разговаривал со мной: всё отражалось в голосе и во взглядах. Изредка замечала, что Антуан как-то по-детски смущался, стоило обратить свой взор к нему. Трудно представить, какая причина повлияла на такие значительные и ощутимые перемены в его поведении. Полагаю, мне предстоит понаблюдать за бароном, чтобы до конца разобраться».

***

Поиски продолжаются

Путешественники прибыли в Петербург. Город их встретил холодным сырым утром и моросящим дождём. Пракшин на вокзале остановил экипаж и они без труда добрались до старинного двухэтажного дома, в котором вместе с матушкой жил давнишний друг и коллега Пракшина – Чернышёв. В тот же вечер за чаем Осип Данилович подробно изложил другу причину, которая заставила его отложить все дела и отправиться в дальнюю дорогу. И Чернышёв пообещал:

– Осип, я пороюсь в наших архивах, думаю, найду нужную информацию. Такая история не могла исчезнуть бесследно, где-то да затерялись её следы. Ты погуляй с крестницей по Петербургу, покажи ей Павловск, галереи, свози в оперу. А я тем временем попробую разузнать.

–