Катаржина уже сомневалась, что у них получилось скрыть свое появление.

Пришлось сделать крюк, отходя дальше от дворов. Они обошли деревню по кривой и вышли к стоявшему на отшибе дому, казавшемуся тесным по сравнению с широкими соседскими жилищами. Всего два окна и дверь выходили к калитке. В одном из окон горел свет. От печной трубы слабо тянулся дымом.

– Ждите здесь, – велел Яков Катаржине и белкам.

Оставив их у калитки, он прошел во двор, заботливо очищенный от снега. Катаржина с интересом склонила голову, наблюдая за ним, а белки с писком полезли разорять птичью кормушку, болтавшуюся на рябине.

Яков подошел к двери, постучал по косяку, но ему никто не ответил. Тогда, увязая в снегу, он полез через сугроб к освещенному окну. Так до него и не добравшись, размахнулся и бросил снежок.

В окне появился чья-то фигура. Постояла. Распахнула форточку. Катаржина услышала протяжный вздох. Шерсть на загривке зашевелилась, словно подул ветер. Послышались торопливые шаги, дверь распахнулась, и наружу выбежала девушка в валенках на босу ногу и шерстяном платке, наброшенном поверх тонкой ночной сорочки. Она бросилась по снегу к Якову и кинулась ему на шею, крепко обняв.

– Ты вернулся! – прошептала она.

– Тамара, ты совсем не изменилась, – тихо ответил он. – Впустишь меня?

– Конечно, заходи, – она потянула его за руку, увлекая к двери.

– Подожди, я не один. Завел по пути пару фамильяров, – Яков кивнул на белок, успевших в рекордные сроки обожраться салом, вывешенным для синичек. – И вот…

Катаржина выступила вперед, понимая, что говорят о ней.

Тамара сперва взглянула на нее с теплом, кажется, приняв за собаку. Северные ездовые лайки были похожи на волков.

Спустя мгновение до нее дошло.

– Яков, ты кого сюда привел?!

Он смущенно посмотрел на нее.

– Так уж вышло. Не мог же я бросить панде в лесу? – пробормотал Яков.

Пройдя через темные сени, они вошли в дом. Катаржину Тамара пускала явно неохотно, зыркая через плечо, словно у той по шкуре прыгали блохи.

Внутри была комната, в одном углу которой, за кружевной шторой, находился закуток вместо спальни. За печью притулились кухня и дверь. Вдоль покрытых аляповатыми обоями стен висели пучки сухих трав, на полках тесно стояли старые пыльные книги, склянки с разноцветным содержимым и оплавившиеся свечи. Пахло полынью, рябиной и бузиной.

На столе вальяжно развалился крупный черный кот. Увидев Катаржину, он зашипел и с воем взлетел по шторам под потолок.

– Ну, где ты был? – спросила Тамара, усаживаясь за стол. Рассказывай.

Тускло горевший под потолком абажур бросал желтые отсветы на ее бело-розовую кожу. Хозяйка оказалась совсем молодой, едва старше самой Катаржины, с округлыми пышными формами. Рыжая коса толщиной с руку лежала на ее покатом плече.

– Бродил от города к городу, от села к селу, – расплывчато ответил Яков, усаживаясь напротив. – Прости, что так поздно тебя потревожили. Ты не думай, я завтра же утром уйду. Могу и сегодня, чтобы тебя не обременять.

– Что?

– Я вот только хотел помочь панде, – он кивнул на Катаржину, усевшуюся в углу возле печи. – Но раз ее к людям вывел, то сам могу идти. Наверно.

Тамара приоткрыла рот. Ее большие, чуть выпуклые, как у лягушки, глаза вдруг стали влажными.

– Я тебя не гоню, – тут же сказала она и, потянувшись к Якову через стол, схватила за запястье. – Можете жить здесь сколько вам угодно. Я в бабушкиной комнате постель разложу.

Катаржине надоело быть безмолвным слушателем, и она перекинулась в человека.

– Очень мило с вашей стороны, панде Тамара, – начала она, скрестив руки на груди. Голой кожей спины и ягодиц она чувствовала идущий жар от печи, но ей было не до собственной наготы. – Но я бы предпочла как можно скорее отсюда уйти. Скажите, где у вас тут деревенский совет? Мне нужно сделать пару срочных звонков.

– Так это еще и баба? – воскликнула Тамара, вылупив глаза так, что еще немного, и они выпали бы из глазниц и покатились по столу.

– Так я же сказал – панде, – тихо вставил Яков, отводя взгляд.

Мог бы так старательно не отворачиваться – все равно он много раз уже все это видел.

Покраснев, как переваренный в кипятке рак, Тамара вскочила на ноги и метнулась за занавеску. Вернувшись через секунду, она через всю комнату бросила в Катаржину какой-то тряпкой.

– Прикройся, бесстыдница! – почти проверещала она.

Катаржина чуть брезгливо глянула на предложенный халат, разукрашенный незабудками, со вздохом накинула его на плечи и завязала узлом на талии. Затем подошла к столу и села на скамью возле Якова.

Тамара осталась стоять, скрестив руки на пышной груди. Кот с интересом следил за ними с печи, намывая лапы. Ему Катаржина-женщина явно нравилась больше, чем Катаржина-волк.

– Кто ты такая? – тихо спросила Тамара, буравя ее взглядом.

Катаржина открыла было рот, собираясь ответить, как вдруг Яков ее перебил:

– Я наткнулся на панде в лесу. Она лежала без сознания. А когда очнулась, то забыла, как и почему там оказалась.

– Что, так прямо в лесу голая и лежала? – Тамара скептически вздернула бровь. – Откуда же она такая взялась там? С неба, что ли, рухнула?

– Рядом была железная дорога. Думаю, что она упала с поезда.

– И что, ты совсем ничего не помнишь? – на этот раз Тамара обратилась к Катаржине.

Той совсем не нравилось, как высокомерно она с ней говорила – так и хотелось рыкнуть и поставить мерзкую девку на место, но приходилось сдерживать себя. Ситуация, в которой она оказалась, была отнюдь не выгодной. Она не хотела раскрывать свое настоящее имя и положение. Пока следовало быть скрытной и осторожной.

Ее смутил аромат полыни, витавший в воздухе, и оплывшие черные свечи. Все ведьмы и колдуны в Содружестве были подсчитаны и взяты под контроль Ведомством популяции. Как правило, они служили в Ведомстве парапсихологии, либо, если все-таки трудились на себя, непременно отчитывались. Катаржина задумчиво смотрела на Тамару и гадала: возможно ли, что Тамара ведьма и скрывается от властей? Почти всех несанкционированных колдунов давно переловили, но кое-кто улизнул и прятался вот в таких глухих деревнях.

Хотя вполне вероятно, что Тамара была обычной надменной деревенской девчонкой, строившей из себя ведунью и травницу. В любом случае, идти Катаржине все равно было некуда, так что придется быть с ней учтивой. Ночь она как-нибудь перетерпит и не станет ссориться с Тамарой, пускай та уже злила ее одним своим видом до скрежета зубов, и похоже, это было взаимно.

За окном поднималась метель, застилая все белым полотном. Если бы они немного задержались в пути, их вместе с белками