что даже такими зубами можно цапнуть за шею, если захотеть.

— Это вы о чём? — спросил Ржевский, которому сразу стало не до смеха.

Хозяин дома пояснил:

— Может, вас в коляске продуло, когда ехали быстро?

— Всё хорошо. Першит совсем немного, сейчас пройдёт.

— Должно быть, это от холодного, — сказала Барбара. — Предлагаю перейти к горячим блюдам. А после попробуете крупник, который я обещала.

По её знаку лакеи принесли картофельное пюре и мясные рулетики с хитрой начинкой, но к мясу, как это обычно бывает на деревенских обедах, подали не вино, а фруктовую воду, которую гусарам пить не к лицу, поэтому Ржевский сосредоточился на мясе.

— Это тоже польское блюдо? — спросил он, тыкая в рулетик вилкой.

— Да, — живо откликнулась Барбара, — это зразы.

— Заразы?

— Зразы.

Поручик попробовал. Мясо оказалось нежной телятиной. В начинке явно присутствовали солёный огурец и сало.

— О! Вкусные, заразы! — без всякой лести отметил Ржевский.

— Зразы, — снова поправила хозяйка дома.

— А почему эти заразы так называются?

— Потому что там всё резаное: резаное мясо, мелко резаная начинка. Разве вы не слышите ничего общего между словом «зразы» и «резать»?

Владислав Казимирович, явно скучая, слушал разговоры жены и гостя, но стоило Ржевскому это заметить, как скучающее выражение сменилась любезной улыбкой:

— Рад, что вы оценили польскую кухню, Александр Аполлонович.

— Я и раньше ценил, — ответил поручик. — Например, суп из гусиных потрохов и гусиной крови. Как он называется? Чернила, да?

— Чернина, — поправила Барбара, а затем повернулась к мужу. — А мы, кстати, давно его не ели.

— Бася, гусиную кровь я как-то не очень… Ты же знаешь. — Муж скривился.

— Но в особенности, — меж тем продолжал поручик, — я уважаю напитки. Я же сюда на крупник приехал.

— Кстати, об этом! — вдруг заволновалась Барбара. — Александр Аполлонович, вы же приехали без кучера? Сами правили коляской?

— Да, — ответил Ржевский, ещё не понимая, к чему клонит дама.

— Как же вы поедете от нас обратно? — с таким же волнением продолжала Барбара. — Крупник может ударить в голову. А вы будете возвращаться один. Да ещё вечером, впотьмах. А вдруг с вами что-то случится?

— Выпаду из коляски и засну прямо на дороге? — предположил Ржевский. — Пустое. Я привычен к спиртному! — но дама будто нарочно не успокаивалась:

— Будет лучше, если вы переночуете у нас, а утром поедете. — Она обратилась к мужу: — Как ты думаешь, Влад? Нашему гостю лучше остаться?

— Как угодно, — ответил тот.

— Значит, решено, — заключила хозяйка дома и облегчённо вздохнула, так что грудь заметно поднялась и опустилась, и так же поднялся и опустился кулон с красным камнем.

Зачем-то поправляя украшение, которое и так было по центру декольте, Барбара лукаво взглянула на гостя:

— До утра мы вас никуда не отпустим.

Это звучало заманчиво, но в то же время зловеще, если верить в упырей, однако Ржевский не лукавил, когда говорил сёстрам Бобрич, что гусары не отступают даже перед упырями. Глядя на Барбару, он уже прикидывал: «Как бы так откусить от этой клубнички, чтобы в ответ не цапнула?»

Глава пятая,

в которой герой, находясь в гостях у вампиров, делает много интересных наблюдений, особенно вечером и ночью

К великому удивлению Ржевского муж Барбары не остался даже до конца обеда. Едва доев заразы, то есть зразы, Владислав Казимирович встал и откланялся, сославшись на важные дела. На лице супруги отразилось усталое безразличие:

— Конечно, дела не могут ждать, — сказала она. — Я найду, чем заняться с гостем… то есть чем занять гостя.

Прозвучало двусмысленно, но Крестовский-Костяшкин не обратил на это внимания и поспешно удалился, а поручик подумал: «Значит, он точно импотент, если ему настолько плевать на жену».

— Опять пошёл заниматься своим театром, — сказала Барбара после того, как шаги мужа стихли в отдалении.

— Я этого не понимаю! — Поручик выразительно мотнул головой. — Как можно пренебрегать такой очаровательной женщиной как вы!

— Очень надеюсь, что вы этого никогда не поймёте, — кокетливо улыбнулась дама и спросила: — Ну что? Хотите попробовать крупник?

Ржевский уже собрался кивнуть, но внутреннее чутьё опытного участника любовных баталий вдруг запротестовало: «Выпить — дело хорошее. А дальше что? Крупник — это же спиртное, не шампанское! А дамы не любят, когда на них дышат спиртным».

Барбара, хоть и предлагала выпить, вряд ли стала бы пить с гостем наравне — лишь пригубила бы чуть-чуть из вежливости. А значит, после дегустации прекрасно чуяла бы запах, исходящий от гостя. И ей оказалось бы неприятно, если бы гость, находясь именно в таком состоянии, начал предпринимать амурные атаки. Конечно, можно было её спросить: «Зачем поила, если после от запаха лицо воротишь?» Но женщины часто ведут себя нелогично, а Ржевский никогда не стал бы знаменитым дамским угодником, если бы шёл на поводу у женской логики.

В общем, поручик осознал, что должен ради высшей цели пожертвовать сиюминутными удовольствиями. В конце концов, он сюда не пить приехал, пусть даже предлог именно в этом и состоял.

Ржевский тщательно вытер усы и рот салфеткой, будто заранее готовясь к поцелую, после чего произнёс:

— Я думаю, прекрасная пани Барбара, что выпить я всегда успею. А вот провести время в вашем обществе — это редкое удовольствие. И я, конечно, выберу второе.

— Но я же предлагаю совместить, — заметила дама.

Поручик, поднимаясь на ноги, пояснил:

— А если вы правы и ваш крупник действительно мне ударит в голову? Что тогда? Хотелось бы провести с вами как можно больше времени. И ни одно мгновение я не готов менять на пьяный сон!

— О! — Прекрасная пани промакнула губы салфеткой, будто по примеру поручика к чему-то готовилась. — Я польщена. Мужчина в нынешние времена, выбирая между женщиной и водкой, обычно выбирает водку. Рыцарь выбрал бы женщину, но времена рыцарей миновали.

— А во времена рыцарей была водка? — с сомнением спросил Ржевский.

— Вы правы. Не было. И это многое объясняет. — Барбара усмехнулась.

В следующее мгновение Ржевский оказался возле неё, положив руку на спинку её стула:

— Но мы с вами всё-таки можем совместить кое-что кое с чем. Надеюсь,