кафедре, тяжело выдохнув, словно не в суд пришел, а в кабинет к директору, где ему опять будут читать лекцию.

Явно этот парень считал, что всегда прав в том, что делает.

– Пожалуйста, назовите свои фамилию, имя, отчество, дату рождения.

– Бермуда Руслан Викторович. 2007 года рождения.

– Вы предупреждены об ответственности за дачу ложных показаний?

– Да, предупрежден.

– Расскажите, в каких отношениях в момент нападения на обвиняемого вы находились с потерпевшей?

– Мы были вместе. Ну, встречались. Уже почти год. И сейчас встречаемся.

– Как вы узнали о произошедшем?

– Она рассказала. Сначала частично. Просто сказала: «Я устала держать в себе это все 4 года. Это было давно. Меня обманули». Я думал, речь про какого-то бывшего парня. Потом… когда она начала плакать навзрыд – понял, что все гораздо серьезнее.

– Что она вам конкретно рассказала?

– Что был мужик, что она была маленькая, он пригласил к себе домой… А потом надругался над ней. Сказала, что ей было страшно и больно. Что она не хотела всего этого, что бил ее по лицу. Говорила, что это было по-настоящему ужасно.

– Ваши действия?

– Я хотел знать, кто он. Она мне ничего не говорила. Только написала: «Мне надо все закончить. Я с ним встречусь и все скажу, что было за эти четыре года». Она не говорила, где, когда. Просто я следил за ней в тот день с парнями. После школы она пришла домой, где-то через час вышла. И вижу – напротив подъезда стоит парень с длинными волосами, лет 25 ему на вид. Выходит Лиля, обнимается с ним. И они на детской площадке сели на лавку. Начали говорить. Мы подошли к нему сзади, я похлопал по плечу, он встал и тут же получил по лицу. Я схватил его за шею, стал душить, повалил на землю, сделал несколько ударов рукой.

– Вы знали, что Лилия на тот момент еще не подала заявление?

– Нет. Мне вообще было все равно на все эти заявления. И все равно на то, что он на меня подал. Я сделал то, что считал правильным.

– Почему?

– Потому что он поступил как последняя сволочь. А я был рядом с ней. Видел, как она ломается, когда все это вспоминает. Я бы не смог просто смотреть и ничего не делать.

– Спасибо, вопросов пока нет.

Судья посмотрел в мою сторону:

– Сторона защиты. Ваши вопросы.

Я внимательно наблюдал за Русланом все это время. Он отвечал прокурору уверенно, даже чересчур. Ни колебаний, ни сомнений. В его глазах не было раскаяния – только убежденность: он все сделал правильно.

Но не это было важно.

Зачем Лилия вообще рассказала ему, что собирается встретиться с моим подзащитным? Зачем обняла Андрея при встрече – как она сама потом призналась? Зачем выбрала именно тот день?

Может, все было не так спонтанно? Может, она знала, что достаточно одного ее слова – и Руслан все сделает сам? Зная его характер. Зная, что просто так он это не оставит.

Она не просила о мести. Но, возможно, именно так и было задумано.

Я встал.

– Руслан, теперь несколько уточнений. Постарайтесь ответить так же честно, как до этого. Только без эмоций, спокойно.

Он напрягся, но не опустил взгляд. И это означало: он еще не понял, что сейчас начнется.

– Да, конечно.

– Как вы поняли, что тот, с кем встретилась Лилия, был именно Андрей? Это мог быть кто угодно. Как вы узнали его имя и его самого?

– Она… ну, проговорилась. Сказала, что звали Андрей. Но фамилию – нет. Я сам нашел.

– А как именно нашли?

– Через телефон Лили. Он был у нее в контактах. Я нашел телефон Андрея. У нее в контактах был только один Андрей. Потом я уже пробил его через «Телеграм» и фотку увидел.

– В тот момент она вам что-то сказала?

Руслан замолкает. Крутит кольцо на пальце.

– Она сказала: «Если бы ты знал, кто это…» А потом: «Не лезь, я не хочу, чтобы было хуже». Я понял, что это не просто так.

– Не просто так?

– Я подумал, что она просто ломается. Ну, знаете же, у девушек есть такое. Говорят одно, а на самом деле хотят, чтобы ты сделал другое. Чтобы я нашел. Но не сказала прямо.

– То есть вы считаете, что она вас подталкивала к мести?

Повисла пауза. Руслан думал, смотря в сторону.

– Наверное. Может, неосознанно. Но… она знала, что я сделаю, что по-другому не могу. Лучше бы сразу все сказала, как есть.

– Уточните, вы ее спрашивали: подавала ли она заявление в полицию?

– Да. Сказала: «Нет. И не собираюсь».

– А позже?

– Сказала: «Мама хочет – пусть делает». А сама… умывала руки. Как будто ее это больше не касается.

– Вам не показалось это странным?

– Да все мне странным казалось. Она была то в слезах, то отстраненная. Я вообще не понимал, что происходит. Я просто знал одно: тот мужик должен ответить.

– То есть ваше нападение на моего подзащитного – только ваша месть?

– Это касается только его и меня.

– Последний вопрос. До подачи заявления – вы видели хоть одно доказательство? Переписку, скриншоты, фото?

– Нет. Все удалено было. Только с ее слов. Но я ей верил и верю.

– Благодарю. У меня больше нет вопросов.

На этом заседание закончились. Больше никого в этот день не допрашивали. Следующий на повестке мой подзащитный.

05

Я выхожу из зала, сажусь на лавку, закрываю глаза. Прокручиваю все снова. Мать – искренне потрясена, запоздало поняла, что дочь скрывала от нее вторую жизнь. Руслан – парень с горячим сердцем и холодным умыслом, в голове бьется один ритм: «Я найду и накажу его». Но мотивы Лилии по-прежнему непонятны. Говорит, что испугалась, но в то же время была одета в платье, с макияжем – как на свидание. Провела вечер у взрослого мужчины, уже понимая, что он не молодой. Спала в той же квартире с ним вместе – на том же диване. Если он ее изнасиловал, то почему не ушла сразу? Не сказала матери в ту же ночь? Почему все вскрылось лишь тогда, когда ее парень избил моего подзащитного?

Уверяет, что не хотела, а сама продолжала встречи, переписку. Говорит, что все удалила, но это не означает, что не писала. Руслан сказал, что заявление об изнасиловании появилось только после его нападения – не до. Он, якобы, не знал, было ли что-то на самом деле – просто «почувствовал», со слов Лилии.

Мать говорит, что ее дочь не могла бы