нравственных оценок,  которые  будто  бы  не следует вносить во взаимоотношение видов... О, это ошибка, это такая ошибка!

     13

     "Энтони  О'Хара,  кличка  Красавчик,  32  года...  Пять  лет  тюремного заключения за кражу в отеле "Конрад Хилтон"...

     Флойд положил фоторобот рядом со снимком  молодого  человека  с  чистым правильным лицом: общего мало. Разве тонкие губы - но  редкость  ли  мужские лица с тонкими  губами?  Так  измениться  за  пять  лет!  Флойд  усмехнулся: решающим аргументом была бы информация  о  его  отношении  к  креветкам,  но тюремная картотека - увы! - не хранила сведений о кулинарных пристрастиях  и антипатиях заключенных. Чем пахнут креветки? Морем? Йодом? У парня,  видимо, базедова болезнь. Перекормили что ли йодосодержащими препаратами? Ну  Бог  с ними,  с  креветками.  Другого  Красавчика  Тони  все  равно  нет.  Придется довольствоваться этим.

     14

 - Ник, я уезжаю недели  на  две.  Хочу,  чтобы  вы  пока  кое  над  чем поразмыслили. - Кройф пододвинул к себе лист бумаги и взял фломастер. -  Вот фермент, с помощью которого мы довели число клеток почти до семи миллиардов. Но дальше он не работает. Рост мозговой массы прекращается. Я  уже  бился  и так, и эдак. А ведь нужно по крайней мере  удвоить  это  число.  Где-то  там должен быть качественный скачок.

     - Чего вы ждете от этого  скачка,  мистер  Кройф?  -  спросил  Николай. Слегка поморщившись от "мистера", Кройф сказал:

     - Ничего   особенного.    Обыкновенного    усиления    интеллектуальных способностей. Или необыкновенного. Как повезет.

     - Мне и сейчас нелегко тягаться с Тимом, - улыбнулся Николай.

     - Терпите. Мне от него тоже достается. Я знаю, - продолжал Кройф,  -  у Граника работают с подобными ферментами. Чувствую - решение где-то рядом.

     - Я подумаю, Бен, - сказал Добринский. Такое  обращение  к  Кройфу  еще требовало от него усилия. - У  нас  в  Пущино  действительно  использовалось нечто похожее. Эти структуры мне знакомы.

     Всю последующую неделю  Николай  испытывал  один  вариант  фермента  за другим, исписал структурными формулами толстую тетрадь, перерыл в библиотеке груду журналов и отчетов, связался по Интернету с  Библиотекой  конгресса  и дюжиной европейских университетов, но дело с мертвой точки не сдвинулось. Он позвонил  Гранику  и  Вилковыскому  -  бывшему  своему  однокашнику,   также работающему  у  Василия  Петровича.  Занимаясь  сходными  ферментами,  Гриша Вилковыский дописывал докторскую. Ответ был неутешительным:

     - Старик, - звенел в трубке Гришин голос, - безнадежное дело!  Из  этих структур больше ничего не выжмешь.

     15

   Николай подсел к пульту. Мелькнул несвежий халат Лэрри Шеннона,  тонкий профиль болезненно желтого лица. Добринский испытывал неловкость каждый раз, когда  встречал  этого  человека,  в  котором  угрюмость   переплеталась   с беззащитными глазами, поднимающими в Николае чувство жалости.

     - Опять пил до бесчувствия,  -  холодно  заметил  Хадсон,  когда  Лэрри вышел. - Мистер Добринский, я приготовил все для завтрашней серии.

     - Да, да, спасибо, мистер Хадсон. Вы очень любезны.

     - Всего хорошего, мистер Добринский, - Хадсон улыбался синими глазами.

     - До свидания, мистер Хадсон.

     Тим сразу же оглушил Николая вопросом:

     - Коля, ты знаком с технологией содержания и убоя свиней?

     - Нет, Тимоша. Голубчик, позволь  мне  отвлечь  тебя  от  этого.  Давай вернемся к нашей теме.

     - Но это имеет прямое отношение к теме. Послушай,  что  вы  сделали  со свиньей за последние полстолетия - как раз тот  период,  когда  человечество стало весьма озабоченным экологическими проблемами. Так вот, когда-то свиньи разгуливали по фермам и валялись в грязи,  что  вызывало  в  людях  глубокое отвращение и было признано  экономически  нецелесообразным.  И  вот  полвека назад все изменилось. С тех пор свиньи всю жизнь проводят в  помещении.  Они рождаются  и  растут  в  свинарниках  с   кондиционерами   и   искусственным освещением. Дневного света не видит ни одна свинья. Это чрезвычайно разумно: животные защищены  от  колебаний  температуры,  антисептика  сводит  на  нет заболевания.  В  свинарниках  больничная  чистота  -  под  решетчатым  полом протекают потоки воды, уносящей отбросы и экскременты. Свиней уже  давно  не кормят  ветхозаветным  пойлом.   Они   получают   сбалансированный   рацион, содержащий протеин, витамины, минеральные добавки и  антибиотики.  Они  -  о радость! - ежедневно прибавляют в весе по килограмму и живут ровно сто дней. На  сотый  день   стокилограммовые   холеные   свинки   гуманно   оглушаются электрическим разрядом и, пройдя за полчаса стадии убиения, обескровливания, разделки и расфасовки, появляются перед счастливым человечеством в готовом к употреблению виде. Средняя производительность стандартной бойни - две тысячи Наф-Нафов в час.

     Николай молчал.

     - Ты,  Коля,  видишь  выход  из  экологического  тупика  в   разработке всеобъемлющей программы защиты среды.  Это  пустые  слова.  Все  сведется  к установлению  норм  отстрела  кабанов,  пересмотру  стандартов  на   выбросы токсичных веществ в  атмосферу  и  Мировой  океан  и  переселению  уцелевших носорогов в заповедники. А ведь дело не в  очистных  сооружениях  и  посадке лесов - необходимо изменить саму общественную  психологию  человека.  Только так можно вывести этот вид из класса суперпаразитов.

     - И как это сделать? - спросил Николай.

     - Точного плана у меня нет.  Наиболее  вероятный  путь  -  генетическое вмешательство. Может быть  -  гипнотическая  перестройка  сознания.  Я  буду думать об этом.

     - Ты считаешь, что человечество в целом поражено эгоизмом. Судишь  нас. Но разве ты не видишь,  что  человек  поставлен  над  другими  видами  ходом эволюции?

     - А ты не понимаешь, что эта позиция "над" развращает самого  человека? От массового забоя животных до массовых убийств во  время  войны  один  шаг. Психика уже  подготовлена.  Язык  породил  жуткие  штампы  -  "живая  сила", например. Почитай газеты середины прошлого века: "потери противника в  живой силе составили двести тысяч" - расхожая фраза времен второй  мировой  войны. Убивают не человека с бессмертной душой, не венец творения - то все  выдумки Толстого и Шекспира. Уничтожают живую силу.

     Огорченный  последним  разговором  с  Тимом,  Николай  в  девятом  часу отправился к Эдвардсу. "Хорошо, что скоро возвращается Кройф,  -  думал  он, устраиваясь на своем любимом  месте  у  окна.  -  Может  быть,  ему  удастся отвратить Тима от мысли спасти человечество от самого себя.  Идея  спасения, исходящая от автомата! Да какой же он автомат? Это личность с  убежденностью Иисуса Христа. Он, пожалуй, и, распять бы  себя  дал  с  радостью".  Николай отодвинул тарелку.

     - Тебе не понравился бифштекс, Ник?

     - Он великолепен, Мэг, как всегда. Но я не могу есть, когда на меня так смотрят.

     - Кто на тебя смотрит?