От этой мысли стало физически плохо. Ее собственное тело, его самые интимные процессы, могли быть отрегулированы, подкорректированы чужими, безразличными руками, как настраивают механизм. Ради прибыли.

— Но… но Оливия, — заговорила Аиша, пытаясь отвлечься от жуткой картины. — Смотри, как она мучается, ей так плохо, а роды… — Она вспомнила лекции в мединституте, осложнения, которые могли возникнуть даже при идеальных условиях на Земле. А здесь? Без УЗИ, без анализов, без реанимации? — Я врач, Лима. Я знаю, что может пойти не так. А если ребенок крупный? Если тазовое предлежание? Если…

— Эй, эй, остановись, — мягко, но твердо прервала ее Лима, взяв за плечи. — Ты забегаешь вперед. Во-первых, ты еще не уверена. Во-вторых, даже если да… Ты не одна. У тебя есть я. Есть Ри'акс, который, между прочим, принимал роды у десятков женщин. И есть твой фиолетовый красавчик, который, я уверена, будет носиться с тобой, как с хрустальной вазой. Не такие уж они и дикари. Как-то же раньше рожали и мы справимся.

Аиша кивнула, стараясь успокоиться. Логика Лимы была железной, как всегда. Но страх, глубокий, животный страх перед неизвестностью, перед болью, перед возможностью потерять ребенка или собственную жизнь в этом первобытном мире, не отпускал.

— Я просто… не готова, — призналась она тихо. — Я только начала привыкать ко всему этому, к Дарахо… А теперь ребенок? Получеловек-полу… Он будет нормальным? Здоровым? Оливия хотя бы человеком беремена. А я… что если плод будет гигантским. Ты его отца видела? А хвост? Боже!

— Будет самым здоровым и красивым ребенком на этой чертовой планете, — заверила ее Лима. — Потому что у него будет самая умная и добрая мамочка во всей вселенной. А теперь глубоко вдохни и скажи Дарахо. Он должен знать.

Сказать Дарахо. Мысль об этом наполняла ее странной смесью ужаса и предвкушения. Как он отреагирует? Он ясно дал понять, что хочет потомства, но…

Она откладывала разговор весь день, придумывая дела. Вечер застал ее сидящей на пороге их хижины, глядящей на зарево заката. Дарахо вернулся с охоты, усталый, но довольный. Он подошел, опустился рядом и молча обнял ее, прижав к себе. От него пахло лесом, потом и чем-то успокаивающе знакомым.

— О чем задумалась, звездочка? — спросил он, его губы коснулись ее виска.

— О будущем, — честно ответила Аиша, чувствуя, как подступают слезы от напряжения и гормональной бури внутри. — О том, какое оно будет.

— Будущее будет таким, каким мы его сделаем, — уверенно сказал он. — Вместе.

Аиша взяла ладонь Дарахо и положила на своей живот. Недоумение на его лице сменилось восторгом от осознания.

— Детеныш?

— Возможно, я не могу быть уверена до конца…

Она не успела договорить, Дарахо схватил ее на руки и закружил, осыпая поцелуями лицо. Аиша рассмеялась и обняла его. Его восторг передался и ей.

Он осторожно поставил ее и хотел что-то сказать, но в этот момент земля под ними вздрогнула.

Не как раньше, слабым, отдаленным толчком, а мощным ударом, от которого содрогнулись стены хижин. Аиша инстинктивно вцепилась в Дарахо. Он вскочил, прикрывая ее собой, его взгляд метнулся на запад.

На фоне багрового заката над вершиной вулкана поднялась гигантская, клубящаяся, серая, уродливая туча. Она стремительно росла и расползалась по небу. Первые хлопья пепла упали Аише на руку, оставив грязный след.

Тишина, воцарившаяся после толчка, была зловещей. Все в деревне замерли, уставившись на запад. Даже дети притихли.

Лима вышла на середину площади, ее лицо было бледным, но спокойным. Она посмотрела на Дарахо, потом на Аишу, и в ее глазах горело «я же говорила», но вслух она этого не произнесла, вместо этого спокойно объявила:

— Это пепел. Им вредно дышать, нужно закрывать рот и нос влажной тканью. — Она перевела взгляд на Дарахо, и в нем читался вызов и готовность помочь. — Вождь, нам всем нужно уходить. И чем скорее, тем лучше.

На этот раз Дарахо не спорил. Он смотрел на серую пелену, заволакивающую небо, на тонкий пепел, покрывающий его деревню, его людей. Он смотрел на Аишу, прижавшую ладони к еще плоскому животу, в котором, возможно, уже билась новая жизнь. Жизнь, которой угрожало нечто большее, чем копья врагов.

Он отдал приказ.

Глава 31. Аиша

— Нужно уходить. — голос Дарахо гремел над толпой, все жители деревни от мало до велика собрались вокруг вождя. — Соберите вещи, только то, что сможете унести на себе.

В толпе прошел сдавленный стон. Женщина прижала к груди ребенка.

— Но это наша земля! — выкрикнула одна из пожилых женщин племени, ее голос дрожал от гнева и отчаяния. — Мы не можем ее покинуть. Здесь жило несколько поколений нарков, а ты хочешь все оставить. Оставить земли, которые хранят кости наших предков.

— Если мы не уйдем, то земля будет хранить и наши кости, — парировал Дарахо, не повышая тона. — Когда станет безопасно, мы вернемся. Но если кто-то хочет остаться, силой не поведем.

Несколько женщин и мужчин побрели прочь от собрания, занимались рутинными делами. Дарахо проводил их взглядом. Если землянка права, то эти люди погибнут, но у него нет времени убеждать каждого. Несколько жизней в обмен на жизни всего племени. Стоило послушать Лиму сразу. В глубине души он надеялся, что она ошиблась, и никто не погибнет, а поход станет пустой тратой времени.

— Куда? — спросил Арак, стоявший рядом с Лимой. Его вопрос был деловым, без паники.

Дарахо кивнул, благодарный за поддержку.

— На восток. К Великой Воде.

Аиша догадывалась, что так в племени называли море или возможно океан. Никто из жителей племени его не видел. Легенда о Великой воде передавалась из поколение в поколение. Бескрайняя синяя равнина, где кончается земля. Никто из ныне живущих в племени не видел ее. Это был путь в неизвестность.

— Это безумие! — вскричал Гарак, старый, но еще могучий охотник, чье лицо было изборождено шрамом от когтей саблезуба. — Мы умрем все в пути! Старики, дети, женщины! И все из-за кого? — Его горящий взгляд упал на группу землянок, стоявших позади воинов. На Аишу, Лимy, бледную и испуганную Кару. — Из-за них! Бледных пришельцев! С тех пор как они появились, на нас обрушились только беды! Война! А теперь