"Balsamic", итальянском ресторане, отмеченном звездами Мишлен, в центре Голливуда, не значился в моей бинго-карте. Также в списке не было моей суженой, сногсшибательной принцессы-фэйри в изгнании, с рыжими волосами и коварной ухмылкой, унаследованной, должно быть, от ее отца.

Ее звали Эш, и мы "ухаживали" - это старое слово, пришедшее из тех времен, когда в английском языке было много лишних букв в конце слов, а крестьянам вроде меня не разрешалось владеть собственностью. "Ухаживание" в данном случае означало, что по контракту мы были обязаны пожениться, чтобы связать наши родословные - функционально это был брак по договоренности с деловым уклоном.

Если это не звучит сексуально, то потому, что это так. В основном это неловко.

А еще опасно. С тех пор как мы сбежали из Земель Фейри в мой день рождения, на Одуванчиковом Троне воцарилась гнетущая тишина. Из общения со сверхъестественными существами я вынес одну вещь: если они молчат, это не значит, что они забыли или простили. Бессмертные хранят обиду, как никто другой.

Поэтому, несмотря на то что я делал все возможное, чтобы выполнить свою половину сделки, заключенную с матерью Эш, меня не покидало беспокойство о том, что планируют Доун и ее придворные, когда они неизбежно появятся, чтобы испортить мне день.

Несмотря на корпоративные корни наших отношений, я бы солгал, если бы сказал, что был полностью разочарован тем, как все сложилось. Я точно знал, что мог бы сделать и худший выбор. Младшая сестра Эш буквально убила свою мать вскоре после того, как я принял окончательное решение. Ее старшие сестры тоже были отморозками.

Возможно, это звучит высокомерно, но у меня сложилось впечатление, что Эш чувствовала то же самое по отношению ко мне. Если я и ошибался, то для несчастной заключенной она слишком часто смеялась над моими шутками. Может быть, это делалось, чтобы внушить мне ложное чувство безопасности.

"Ты хочешь сказать, что смертные женщины находят это очаровательным?" - спросила она, обводя взглядом комнату, властно приподняв бровь. "Мы находимся в полутемной комнате, и нам подают ужин?" Она озадаченно уставилась на меня своими зелеными глазами.

Несмотря на то, что Эш бегло говорила по-английски и на полудюжине других языков в придачу, я провел большую часть последних шести месяцев, выступая в роли ее переводчика со смертного. Ее мать всю жизнь держала ее взаперти в Стране Фейри. Уверен, у Рапунцель тоже был небольшой период адаптации, когда она наконец выбралась из той башни.

"Что ж, - сказал я, набивая рот вкусным свежим хлебом, который только что обмакнул в оливковое масло и бальзамический уксус, - у большинства смертных нет кухни мирового класса, на которой работают подневольные повара высочайшего класса, готовящие им каждое блюдо".

Глаза Эш опасно блеснули в слабом свете. Она могла выглядеть человеком, но это не означало, что она понимала человеческий опыт. При всех ее замечательных чертах, а их было немало, она оставалась Фейри - и чем-то большим. Ее матерью была Глориана, некогда королева всех фейри, а ныне прах и пепел. А вот ее отец был еще жив и здоров. Мне даже думать не хочется о его настоящем имени, не говоря уже о том, чтобы произносить его вслух. У него много прозвищ, и от каждого из них у меня мурашки по коже. Но если мне приходится использовать какое-то из них, я обычно использую эль Дьябло, потому что это звучит так, будто я немного знаю испанский. Да, тот самый эль Дьябло.

Знаю.

Знаю.

"Итак, это очаровательно, потому что ново", - размышляла Эш, потягивая из своего бокала красное вино. Виночерпий, сомели-что-там, порекомендовал это вино, и Эш сразу же согласилась. По самодовольной ухмылке на его лице, когда он уходил, я понял, что это будет недешево.

Совет: если хотите произвести впечатление на королевскую особу, не пытайтесь сделать это с помощью роскоши, если только вы не владелец собственной страны. Лучше попытайтесь подарить ей луну в качестве ожерелья.

"Новизна - это часть этого", - сказал я, пытаясь понять, как объяснить Бессмертному концепцию свидания. "Но лишь одна из составляющих. Это еще и возможность провести время с кем-то особенным и испытать что-то новое вместе с ним".

Эш на мгновение замолчала, ее бокал завис в нескольких дюймах над столом, а голова слегка склонилась набок, пока она изучала меня. Если я был ее репетитором по гуманитарным наукам, то она была очень прилежной ученицей. Мир смертных очаровывал ее, даже если она этого не понимала.

"Провести время вместе с кем-то особенным", - тихо повторила она. "Вы цените время, которое проводите вместе, потому что оно у вас может закончиться. Как у этих двоих". Ее взгляд метнулся вправо, где за другим столиком сидела пожилая пара - отголосок нашего будущего свидания. Хотя, если бы мы с ней зашли так далеко, то выглядели по-другому. Я был бы старым и морщинистым, а моя бессмертная суженая выглядела так же, как и сейчас.

"Ну, это печально", - сказал я, откладывая в сторону остатки хлеба, чувствуя, как скручивает желудок. "Но, возможно, ты права на инстинктивном уровне. Готов поспорить, что смертные ценят время иначе, чем те, кто не входит в список жертв Отца Времени. Но это еще не все. Большинство из нас не всегда задумываются о том, как быстро утекает время в песочных часах".

То есть, я полагаю, что большинство смертных не задумываются. Я помню время в своей жизни, когда не отслеживал свои дни, как обратный отсчет до рождества. Сегодня в полночь до истечения моего срока годности останется 3101 день. Через восемь лет, пятого апреля, где-то после полуночи, за мной заедет отец моей подруги и отвезет прямо вниз, в "Нехорошее место™". Учитывая историю наших отношений со стариной Люципу, я уверен, что он будет там в 12:01. Насколько я слышал, Его Злодейство занят ремонтом Подземелий, создавая новый круг специально для меня. По крайней мере, у меня будет шанс наконец-то осуществить американскую мечту и стать владельцем какой-нибудь собственности.

А все потому, что идиотский демон по имени Дэн подделал мою подпись и украл душу.

Должно быть, мрачные мысли отразились в моих глазах, потому что выражение лица Эш сменилось с задумчивого на обеспокоенное. Когда я потянулся за хлебом, она успокаивающе положила руку мне на запястье, что было очень мило, но я действительно хотел еще немного хлеба.

"Прости, - пробормотала она. "Это был глупый вопрос".

"Большинство смертных не играют в ту же игру, что и я", - сказал я