этом театре военных действий (ТВД) являлась нейтрализация Мальты, поскольку «остров служил базой британских кораблей, подводных лодок и самолетов, которые наносили тяжелые потери итальянским войсковым конвоям»[24]. В дневниках одного из асов германской военной авиации Люфтваффе находим следующую характеристику: «Те, кто владел Мальтой, занимал ключевую стратегическую позицию в центральной части Средиземного моря. Для британцев она представляла собой «непотопляемый авианосец». Являясь военно-морской и военно-воздушной базой, она не только защищала их собственные водные пути от Гибралтара до Александрии и Суэцкого канала в этой самой опасной точке, но также несла угрозу морским трассам стран «оси» из Италии и Сицилии к Северной Африке, вынуждая итальянцев совершать большой обходной «крюк»[25].

Таким образом, Мальта служила ключевым стратегическим пунктом в Центральном Средиземноморье, от обладания которым во многом зависел успех сухопутной кампании в Южной Европе, Ливии и Египте, а также на Ближнем Востоке. «Захват Мальты, — отмечалось в одном из документов Главного штаба итальянского флота в конце 1938 г., — является непременной предпосылкой для любой сколько-нибудь серьезной операции в Северной Африке, так как попытка изоляции этого острова только путем его блокады с моря и атак с воздуха не достигнет цели, потому что противник всегда может легко восполнить потери в самолетах путем постоянной переброски новых сил с других баз»[26]. Как образно, хотя, вероятно, и с некоторым преувеличением, характеризовали ситуацию вокруг острова итальянские дипломаты, «Мальта — это скала наших надежд на Средиземном море»[27].

В данной связи уместно привести мнение советских военных аналитиков о центральном значении Мальтийского архипелага для разработки и реализации стратегических планов воюющих держав в рассматриваемом регионе: «Перед лицом устремлений коалиции агрессивных держав в Средиземном море и прилегающих к нему районах Англия и ее союзники стремились сохранить контроль над опорными базами: Гибралтаром, Мальтой, Суэцким каналом. И это понятно — путь из Александрии и с Ближнего Востока вокруг Африки в Европу в три с лишним раза длиннее, чем через Средиземное море, а из Индии в Европу вокруг Африки на 8 тыс. км длиннее, чем через Суэцкий канал. Прекращение перевозок через Средиземное море привело бы к сокращению оборота тоннажа в два-четыре раза, замедлило бы переброску войск с одного театра на другой и нарушило бы снабжение воюющих государств стратегическим сырьем»[28].

Обладая типичным средиземноморским климатом, для которого характерны жаркое, засушливое лето и мягкая, влажная зима, Мальта, однако, не располагает реками и озерами, что всегда представляло проблему с точки зрения снабжения островитян пресной водой. С незапамятных времен мальтийцы вынуждены были копать глубокие колодцы либо — в новейшее время — бурить скважины для получения питьевой воды, которая затем развозилась профессиональными водовозами по населенным пунктам архипелага[29]. Только в конце XIX в. началась прокладка современной водопроводной сети, которая первоначально соединила Валлетту с городами главного острова Мдиной и Мостой — на западе, Бирзебуджей — на юге и так называемым Трехградьем в составе Витториозы, Сенглии и Коспиквы — на юго-востоке. Однако автобусное сообщение между этими и остальными населенными пунктами Мальты и Гозо, включая паромную переправу, было налажено британскими властями лишь к началу 1930-х гг., а сеть автомобильных дорог вплоть до начала Второй мировой войны состояла в основном из пыльных проселков. При этом идея организации железнодорожного сообщения на Мальте была отвергнута властями по причине низкой рентабельности.

С точки зрения укрепления Британской империи как единого государственного организма большое значение имело сохранение внутриполитической стабильности этой колонии, поскольку как получение независимости Мальтийским архипелагом, так и его переход в руки геостратегических противников Соединенного Королевства могли послужить для официального Лондона нежелательным прецедентом. В этом контексте необходимо ясно понимать особенности положения автохтонных жителей, численность которых накануне Второй мировой войны по разным источникам составляла от 220 до 280 тыс. чел.[30] Впрочем, судя по данным статистики, автор вслед за упоминавшимся Дж. Холландом склонен оценивать количество жителей архипелага в диапазоне 250–260 тыс. чел., что обусловило высокую, хотя и неравномерную плотность его населения. Отметим, что по этому показателю Мальта занимала в тогдашней Европе одно из первых мест[31].

Колонизованный сначала финикийцами, затем карфагенянами, греками и, наконец, римлянами, остров получил название Мелита (Melite), происходившее от греческого слова meli — «сладкий мед», который производил эндемичный вид пчел. Иначе говоря, в античное время Мальту именовали Медовым островом. Хотя есть и другая версия происхождения этого названия — от искаженного финикийского слова malat — безопасная гавань[32]. Таким образом, его население говорило сначала на семитском языке финикийцев и карфагенян, который в Средние века инкорпорировал немало арабских, испанских и старосицилийских понятий[33]. Как отмечают многие исследователи, на протяжении веков Мальта испытывала сильное политическое и культурное влияние Италии, особенно ее южных провинций — Кампании и Калабрии, и островов — Сицилии и Сардинии. Последнее можно было заметить в элементах традиционной одежды женщин (фальдеттах, гонелах и стаминах), а также во многих семейных традициях и обрядах. Необходимо также учитывать господство католической религии на архипелаге, подаренном в 1530 г. императором Священной Римской империи Карлом V ордену госпитальеров-иоаннитов, получивших впоследствии наименование мальтийских рыцарей[34]. Важно подчеркнуть, что после перехода Мальты под контроль Великобритании, что нашло отражение в статьях Парижского мира 1814 г., колониальные власти сохранили итальянский язык в качестве официального средства общения, например, в делопроизводстве и юриспруденции, а также оставили без изменения итальянские названия площадей и улиц мальтийских населенных пунктов. Только в 1934 г. мальтийский был признан британской администрацией вторым после английского государственным языком[35].

Говоря об историческом опыте Мальты до начала Второй мировой войны, следует вспомнить первую героическую пятимесячную оборону острова от нашествия многотысячной османской армии и мощного флота летом 1565 г. Гораздо быстрее с помощью обмана экспедиционным силам Наполеона удалось в 1798 г. захватить пришедшее в упадок государство мальтийских рыцарей, пользовавшееся покровительством царя Павла I, удостоенного, как известно, титула Великого магистра ордена иоаннитов[36]. Что же касается периода Первой мировой войны, то Мальта выступала тогда одновременно как тыловая база снабжения и ремонта кораблей британской Средиземноморской эскадры, колоссальный госпиталь и санаторий, где проходили реабилитацию тяжелораненые военнослужащие Антанты, а также перевалочный пункт для тысяч беженцев из разоренных боевыми действиями европейских государств[37]. Кроме того, более 800 мальтийских добровольцев участвовали в строительстве военных фортификаций на Дарданелльском и Салоникском фронтах[38]. В ответ германская авиация 7 апреля 1918 г. попыталась бомбить остров с дирижабля, однако штормовая погода привела к взрыву летательного аппарата, который упал в море неподалеку от мальтийского берега[39].

Любопытно, что уцелевшие члены российской императорской семьи, включая