— Воды… Пить… Дайте пить…

Женщина, та самая недовольная, только фыркнула, развернулась и ушла, громко топая деревянными башмаками. Толпа расступилась перед ней, словно не хотели связываться.

Зато ко мне подошёл пожилой мужчина. Седой, сгорбленный, но глаза добрые, голубые. Он достал из-за пояса потрёпанную кожаную флягу, присел рядом и поднёс горлышко к моим губам.

— Пей, деточка… Ох, зря ты здесь появилась. Тут таких не любят. Я бы вступился за тебя, да с монетами большие проблемы. Сам живу на горбу у брата.

Вода была прохладной, пахла неприятно, с металлическим привкусом, но я пила жадно. Капли стекали по подбородку, по шее, между грудей. Ткань намокла и прилипла к телу. Вот только мне было плевать.

— Спасибо… — выдохнула я, когда фляга опустела.

— Не за что. — Он только покачал головой и наклонился ниже, чтобы прошептать. — Беги отсюда, если сможешь. Собери все силы и беги. Хоть в лес. Эти места…

Договорить он не успел. Тяжёлые шаги донеслись до меня славой стороны. Звон металла, от которого все напряглись странно. Толпа мгновенно шарахнулась в стороны. Даже добрый старик исчез — растворился в переулке, словно и не было его.

Передо мной встали стражники. Трое. Высокие, в потемневших доспехах, с мечами на поясах. Лица каменные, глаза — как у волков, готовых разорвать в любую секунду. Главный, с грубым шрамом через щёку, посмотрел на меня сверху вниз так, будто я — мусор под его сапогом.

— Именем закона и Высшего Совета, — прогремел он. — Ты, пришлая, арестована за незаконное проникновение в пределы Грака. Встать!

Я попыталась подняться, но не вышло. Ноги дрожали, мир плыл перед глазами, а тело не слушалось. В голове запоздало появилась паника.

— Подождите… Я не понимаю… Я не знаю, как здесь оказалась, правда. Мне очень плохо, вызовите скорую, пожалуйста. Кажется у меня ребро сломано.

Стражник шагнул ближе, грубо схватил меня за руку и рывком поставил на ноги. Боль в голове взорвалась. Я едва не упала, но он держал крепко, до стояков на руках. Его пальцы впились в нежную кожу так, словно он желал мне кость сломать. Глядя на это другой стражник усмехнулся:

— Смотри, как тело дрожит. Хороший товар.

— Заткнись, — рыкнул главный, но сам тоже скользнул взглядом по моей фигуре. Медленно. Оценивающе. — Но хороша, да. И зубы целы. — он прищурился, наклонился и сделал шумный вдох у моей головы. — Только провоняла уже этим местом.

— Надо осмотреть. Лично. Вдруг у неё нечто опасное под подолом?

— Что? — хрипло отозвалась я. — Нет. Да что тут с вами происходит? Уберите свои руки! Не трогайте меня! — попыталась убрать его руку, но меня грубо встряхнули.

— Рот закрой, пришлая! Запомни, у тебя нет никаких прав в нашем мире! — главный, который держал меня, процедил сквозь зубы. — Сама появилась здесь. Перед темницей мои ребята хорошо развлекаются с такими как ты, напоследок. А будешь покорной — дам кусок хлеба.

Кусок хлеба… он предлагает обслужить этих мужиков? За кусок хлеба? Как куску мяса?

Я уже открыла рот, чтобы ответить что-нибудь на весь этот беспредел, но низкий и властный мужской голос, разрезал воздух как меч:

— Руки убрал! Это дева под моей защитой!

Стражники резко обернулись. Я тоже, но вышло медленнее из-за боли в голове.

Тот, кто единственный из всех пришел мне на помощь, стоял в конце переулка. Высокий, с прямой спиной и цепким взглядом. На нём была длинная тёмно-синяя мантия с серебряной вышивкой, а в руке тяжёлый посох, на вершине которого пульсировал ярко-алый камень. Лицо резкое, с глубокими морщинами, борода седая, но глаза горели холодным, хищным огнём. Не добряк. Скорее тот, кто сам диктует правила.

Главный стражник оскалился, сильнее сжав мою руку, из-за чего я тут же вскрикнула громко:

— Она — пришлая! По приказу Высшего Совета я обязан…

— Я впишу её в свой род, — перебил старик твёрдо. — Разошлись!

Стражники замерли. Главный скрипнул зубами от злости. Кулаки у других сжались, но они отступили. Один за другим, нехотя, бросая на меня последние злые взгляды.

Когда они ушли, переулок опустел. Остались только я и мой спаситель.

Мужчина в мантии подошёл ближе. Посох стукнул о камень рядом, а Алый камень на секунду вспыхнул ярче.

— Хорошо. Очень хорошо. — произнес он словно сам себе. — Вставай дева, если хочешь жить свободно. Или будь здесь, но тогда к утру от тебя останется только то, что даже стражники не успеют забрать.

Я стояла, пошатываясь, уперевшись одной рукой о стену, а другую прислонила к больному боку.

— Кто вы такой? Что это за место ужасное? Почему со мною обращались хуже, чем со скотом? — произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрожал и еле удерживала слезы.

Он чуть приподнял бровь, будто не ожидал, что я с ним за говорю. На губах мелькнула холодная улыбка, а глаза смотрели с небольшим интересом.

— Много вопросов, дева. И ответы на них получишь лишь тогда, когда уберемся из этого гиблого места. — он отвернулся, смотря на выход из переулка. — Нужно идти, пока портал еще стоит. Иначе придется нанимать возницу. Но на дорогу тогда уйдет весь день. — Он вновь обернулся ко мне. — Жить хочешь? Или помереть решила?

— Хочу. — сглотнула я, пытаясь подавить в себе чувство страха и паники.

— Тогда иди. Сама. Учись выживать. В этом мире слабые умирают в муках. — он протянул мне ладонь и я тут же вложила свою. — Тебе очень повезло, что я был рядом.

Переулок остался позади. Толпа снова начала собираться, шептаться. Кто-то плевался вслед. Кто-то смотрел с жалостью. А кто-то — с голодным интересом, от которого по коже бежали мурашки.

3. Забота

Портал… страшная большая штуковина, которая находится в старой арке. Мы прошли через него легко, я ничего не ощутила, вроде как, но… но! Стоило мне выйти и мир качнулся. Меня жутко замутило, перед глазами поплыло всё пятнами, а еще я просто была не в состоянии набрать полные легкие воздуха.

— Хм-м… — протянул он недовольно позади меня. Я не рухнула на колени, держалась на своих двоих, но очень сильно хотелось. Упасть бы в эту зеленую траву, свернуться калачиком и уснуть. А проснуться уже там, где