нашего соседа-пасечника, жившего в полуверсте отсюда. Мёд — дорогое удовольствие, особенно в наших краях. Полновесный добрый горшочек мог стоить до десяти серебряников, в зависимости от урожая и качества. Но мы, после удачных сделок и продажи перстней, могли себе позволить такие маленькие радости.

— Ах, какая у тебя хозяйка, Яр! Загляденье! — крякнул довольно Василий, принимаясь за трапезу.

Он отломил кусок ароматного хлеба, щедро полил его из горшочка струящимся янтарём, посыпанной гречишной пыльцой. Медленно откусил, прикрыв глаза от удовольствия, и прожевал, после чего сделал глоток горячего, обжигающего чая. По его лицу можно было прочесть, что вкус деревенских лакомств пришёлся ему по душе.

Сделав ещё несколько глотков и заев хлебом с мёдом, купец отставил кружку в сторону, и его лицо тут же стало серьёзным.

— Ладно, хватит лакомиться. Дело, Яр, такое… Марк Серов, — он понизил голос, хотя в доме были только мы трое, — мой человек в администрации, сегодня на зорьке прислал весточку. Королевская Гильдия Артефактов дала ответ по нашему запросу. Гонец от них уже в пути. Нам нужно быть готовыми.

Я отложил кусок хлеба, который уже держал в руке, и внимательно посмотрел на Василия.

— Марк говорит, — продолжил купец, откинувшись на спинку лавки, — что сейчас самое главное — ни в коем случае не оплошать. Я как услышал эту весть, сразу всё бросил и помчался к тебе, чтобы предупредить лично. Сейчас это — самое важное наше дело. Если всё пройдёт как надо, мы сможем на законных основаниях развернуться вовсю. Получить себе право на торговлю артефактами, уже не подпольно, а как полноправные поставщики и ремесленники!

Василий перегнулся через стол ко мне:

— Поэтому сейчас я здесь и проинструктировать тебя. Рассказать о местных бюрократических и юридических обычаях. Вкратце: поменьше говори, старайся не вдаваться в лишние подробности. Если спросят напрямую — отвечай сухо, коротко, лучше всего — односложно, а если можно вообще промолчать, то лучше промолчать. Если же пойдут какие-то каверзные вопросы или попытаются навесить на тебя лишнюю ответственность — весь удар беру на себя я. Я, как твой официальный торговый представитель имею полное право голоса.

Он говорил напористо и уверенно. Я слушал и невольно поймал себя на мысли, что сейчас мой деловой партнёр неуловимо напоминает прожжённого адвоката, готового защищать своего клиента с пеной у рта за щедрый гонорар. В данном случае за пятьдесят процентов от всего, что мы наторгуем. Но я был согласен: такие партнёры, которые не просто сидят и ждут у моря погоды, а берут быка за рога, были на вес золота.

— Принял, — коротко кивнул я, мысленно проигрывая сценарий завтрашней встречи. — Язык за зубами. Слово — серебро, молчание — золото. Если что — я простой кузнец, точнее подмастерье и ученик Элиаса Зольника с доверенностью, говорить не обучен.

Василий одобрительно хмыкнул.

— Вот и отлично.

Я потянулся было за вторым куском хлеба, намереваясь налить себе чаю и последовать примеру гостя, как вдруг входная дверь с грохотом распахнулась. На пороге стоял Сергей.

— Кто-то приехал! — выпалил он, переводя взгляд с меня на купца и обратно. — У забора. Стоит. Конь!

Мы с купцом переглянулись. Я отложил хлеб, подошёл к окну, слегка отдёрнув занавеску.

Всё верно. У плетня, не слезая с лошади, стоял всадник. Одет он был в добротную дорожную одежду, но без брони. Выглядел он как слуга из богатого дома: опрятный, с иголочки, начищенные сапоги, аккуратная стрижка, на боку висел не боевой меч, а скорее длинный кинжал. Он не стал стучаться и звать, а лишь медленно подъехал к воротам, ожидая, пока кто-нибудь заметит его и выйдет. Увидев меня в окне, он слегка приподнял руку и одёрнул форменный сюртук.

Я с Василием вышли на крыльцо. Всадник, убедившись, что к нему вышли, а не собираются прогонять, не спеша подъехал ближе и остановился в паре метров от нас. Он окинул нас взглядом и, глядя то на меня, то на тучного масилия, спросил:

— Кто из вас будет Яр Громов, владелец кузницы «Алая Подкова»?

— Я, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и ровно.

Посыльный удовлетворённо кивнул. Он не стал спешиваться, показывая своё положение и срочность донесения, просто протянул мне запечатанное письмо с гербовой печатью Гильдии на сургуче.

— Приглашение из Королевской Гильдии Артефактов от лица её главы, магистра Альвиана Стеллара. Вы обязаны явиться лично. Дата и время указаны в письме.

Я взял конверт, покрутил в руках. Плотная, дорогая бумага с тиснением, витиеватый вензель в углу. Посыльный же слегка поклонился, приложив руку к груди, и, не говоря больше ни слова, развернул коня и медленной, вальяжной рысью направился прочь от хутора, даже не обернувшись.

Как только он скрылся из виду, я взломал печать. Внутри лежал лист плотной белой дорогой бумаги с чётким, каллиграфическим почерком писаря. Текст был выдержан в официальном, чуть холодном тоне, где меня уведомляли, что Королевская Гильдия Артефактов, рассмотрев поданное прошение от Элиаса Зольника и меня, желает лично побеседовать с заявителем о деталях. И явка строго обязательна.

— Завтра, в обед, — подвёл итог Василий, заглядывая мне через плечо. — Значит, время у нас есть. Нужно подготовиться. И побриться, — добавил он. — А то на деревенщину, наверное, похож с моей длинной седой бородой. А нам надо выглядеть, как солидные ремесленники и дельцы.

Я лишь усмехнулся в ответ, пряча письмо в сумку. Время действительно было.

Глава 3

Первая работа Гракха и новый ветряк

Мы вернулись в дом уже более расслабленными. После всей этой утренней суеты с внезапным визитом Василия и гонцом с новостями о гильдии, напряжение понемногу отпускало. Воздух в горнице был тёплым, напоённым ароматом сухих трав и свежего хлеба. За окном уже вовсю разгоралось утро: золотистый свет центрального кристалла заливал поляну перед домом, играл бликами на стёклах, отбрасывал длинные тени от плетня и кузни.

Мы с купцом снова уселись за стол. Аня, поняв, что серьёзные дела уже обсудили, но гостя все ещё нужно уважить, подлила нам ещё по кружке горячего чая и придвинула горшочек с мёдом поближе. Сама она, впрочем, за стол не села, а пристроилась на лавке у стены с каким-то шитьём в руках делая вид, что занята, но я краем глаза видел, как она то и дело поглядывает на клетку в углу, где спал наш маленький лисёнок.

— Добрый