пришлось даже скорость снизить — не успевал. А при такой атаке лучше наоборот, оторваться.

— Где хоть наши недоброжелатели? — интересуюсь.

— Пока не знаю, но буду знать через пару минут. Зонды уже в пути. Методом исключения вычислим.

— Общую тревогу капитан пока не объявляет? — «смотрю» на капитана и рулевого. Они, кажется, сейчас совершают довольно резкие маневры, но в дирижабле это особенно не чувствуется. Может, Алекс поддерживает? — Мы справляемся?

— Да в общем-то, да. Мы более скоростные, правда, вооружения у нас немного — воздушный бой мы не выдержим. Оторвемся точно. Минут десять еще на разрыв поработаем. — говорит Алекс. — Иначе бы уже готовились к худшему. Хорошо у противника тоже не боевой корабль, а разведывательный. Мощи не хватает серьёзно нас задеть.

— А пороховое оружие? Пушки там, карабины? — уточняю.

— Пороховое оружие на таком расстоянии неэффективно, — говорит Алекс. — Подойдут поближе — тут я их собью, ну или попытаюсь, поэтому и обстреливают издалека.

— Тогда не отвлекайся, — развожу руками. — Каюты я защищу. Единственное, куда могут попасть, напоминаю — это в грузовой отсек.

— Хорошо, я буду иметь в виду его тоже.

Алекс тоже берёт чашку кофе со стола и идет в рубку.

— Алекс! — останавливаю мага воздуха. — сможешь корабль наших противников определить, ну хотя бы плюс-минус лапоть?

— Ну почему плюс-минус лапоть? Я это определю довольно точно, просто небыстро. Если бы они решили уйти, то не определил бы. А так они продолжают атаковать.

В диаметр моего аспекта попадает еще один снаряд. Останавливаю и сбрасываю вниз. Допускать еще одно пробитие не хочется.

Приходит одна забавная мысль. Жду нового снаряда. Подготавливаюсь.

— Алекс, следующий снаряд сюда пропусти.

— Хорошо, — говорит маг.

И тут же в поле действия моего Аспекта влетает еще один кусок льда.

Я уже готов. Ускорение. Быстро вбиваю в снаряд магического льда комплект амулетов с внешней обшивки. Разворачиваю импульс выстрела. Делаю поправки на изменившуюся массу снаряда, нашу примерную скорость, добавляю своего и отпускаю. В моём то Аспекте я вполне себе могу себе это позволить сделать. Всё это просчитать моментально мне позволяет третий поток сознания, который пользуется, можно сказать, моим новым миром, в котором времени у меня ровно столько, сколько мне нужно.

Слежу за тем, как летит болванка в сторону нападающего. Промахиваюсь, конечно, мимо магического орудийного расчёта, но в сам корабль эта болванка влетает, а мне больше ничего не надо.

Кажется, нельзя одновременно активировать защиту и невидимость, поскольку болванка влетает вообще без сопротивления. Пробивает лёгкую гондолу насквозь и уходит куда-то дальше в сторону земли, но мои амулеты остаются внутри корабля.

Очень слегка ощущаю внутренности вражеского корабля через амулеты. Секунда-две. Кто-то бегает, что-то происходит, но без осознанных органов чувств воспринять это очень сложно. Отдаю команду. Четыре-пять. Все части амулета собираются вместе. И тут я оказываюсь словно внутри фильма ужасов, от лица главного антагониста.

Сороконожка совершенно незаметно воплощается в углу и тут же атакует рядом стоящего, богато одетого турка. Маг он там или не маг — этого вообще не имеет значения. Секунды и полного отсутствия намерения вполне хватает, чтобы смахнуть голову даже опытному воину. Он просто не знает, что нужно реагировать, вот и не реагирует.

Ещё две смерти солдат, и сороконожка уходит в систему вентиляции. Замечательно. Теперь знаю, где и что находится.

Народу на дирижабле осман несколько больше чем три человека. Хотя и больше двадцати там не может быть. В мой, после всех переработок, можно поместить порядка двадцати, а то и даже тридцати человек, если спать в две смены. Так что двадцать — это прямо много.

Первого голема прекрасно чувствую. Направление ловлю точное. Так что на помощь ему тут же отправляю ещё три. Благо запустить более или менее точно практически неразрушимые шарики одинакового веса, задачка для расчётов тривиальная.

Обстрел по нам, несмотря на прилетевший к ним снаряд, продолжается, и турки, судя по звукам, работают на разрыв. Сороконожку никто не замечает, думаю, погибших списывают на попадание снаряда, поскольку в каюту к сороконожке прибегают новые бойцы. Но они не занимаются рассматриванием, кто и как погиб. Они скорее пытаются решить проблему с двумя дырами в корпусе. Решают их очень успешно. Но к тому времени почти все следы, которые мог бы оставить голем, полностью исчезают.

Людям всё равно.

Три голема тоже достигают дирижабля. Пробивают тонкие стенки гондолы, застревают в телах бойцов.

Тут же османы хватаются за голову, кричат и переживают, что дирижабль попадает под обстрел.

— Макс, — слегка отвлекает меня Алекс. — Дирижабль в той стороне, но он прекратил атаки и, кажется, уходит с нашего курса.

— Наверное, это хорошо? — уточняю.

— Конечно! — соглашается маг воздуха.

— Ничего страшного, — говорю. — Слушай, вопрос. Система управления здесь с турецкого дирижабля никак не менялась, не знаешь?

— Нет, не меняли. — заглядывает капитан. Клим, похоже, в поиске Алекса. — Их просто модифицировали, но не меняли.

— А неодарённый может использовать корабль? — уточняю.

— Пока накопитель работает, сможет, но всё равно нужно выставлять настройки.

— Хорошо, тогда покажешь мне, что нужно было бы нажимать, если мне нужно, скажем, при той же самой скорости повернуть корабль в определённое место?

— Покажу, конечно. — кивает Клим. — А зачем тебе, Макс? Ты же, во-первых, одарённый, а во-вторых, мы и так летим туда, куда тебе надо.

— Считайте, что у меня есть определённое любопытство. — смеюсь.

Мои четыре сороконожки уже за счёт переборок создали себе тела и вырубились на свободу из изначального отсека.

В отсеке, конечно, уже никого в живых не осталось, да и вообще приказ однозначный. Так что я сомневаюсь, что минут через пять там хоть кто-то останется.

Успеваю смотреть за активностью своих големов, вести разговор с Алексом. И даже на автомате завтрак успеваю доесть.

И это только радует.

На самом деле четыре подобных существа, которые сложно заметить, которые могут перемещаться по потолку, вентиляции и крупным жилам вентиляции. Могут прогрызать себе за секунду дыру в переборках. Аппетит такой видеофон однозначно отбивает. Мои големы действуют максимально эффективно, и, скажем в каюте рядовых бойцов, от наверное, десятка человек, остается только разорванные части тел со сложной идентификацией.

Турки стреляют почем зря, но как убить неживое? Это целая проблема. Даже с некромантами это не всегда работает просто, а тут некромантами и не пахнет.

Сороконожки врываются в каюты, в которых прячутся османы. Пробегают насквозь пустые каюты, прогрызают пути в стенах, нападают из тени. Через пару минут зачищают капитанскую рубку, рулевого, боевой пост и рубку механика.

Четыре минуты. Ровно столько големам требуется, чтобы превратить разведывательный дирижабль Османской империи в корабль-призрак. Но