class="p">Завернув его в удобный маленький пакетик, я слизываю глазурь с пальцев, выходя обратно в бар, и замираю. За те две минуты, что я была на кухне, атмосфера изменилась.

Дети жмутся и прячутся, а рядом с Лорен и мальчишкой примерно её возраста стоят трое мужчин в дизайнерских костюмах. Похоже, они её защищают, и только поэтому они всё ещё дышат. Следуя за взглядами остальных, я вижу проблему.

Пятеро татуированных ублюдков продвигаются через бар. Я оцениваю их, отмечая пирамиду и паука на шее у большинства, и это точно говорит мне, кто они такие.

Дочиста облизывая пальцы, я в тишине направляюсь к Лорен и останавливаюсь рядом с ней, игнорируя всех остальных.

— Ты в порядке?

Она кивает, её широко раскрытые, испуганные глаза мечутся мне за спину, но она держит одну руку другой. Опускаясь на колени, я поворачиваюсь к мальчику рядом с ней.

— Подержишь?

Я протягиваю ему торт, и он берёт его, прижимая бережно, пока я возвращаюсь к Лорен и осторожно отнимаю её руку от другой.

Она всхлипывает, и меня заполняет ярость, требующая выпустить её наружу. Дыша медленно, чтобы не напугать её, я переворачиваю её руку ладонью вверх и вижу там отпечаток ладони, который станет синяком.

— Мы с этим разберёмся. Мы приносим извинения за то, что они её тронули. Мы не заметили их вовремя.

Тёмный, соблазнительный голос принадлежит одному из костюмов рядом со мной.

Я поднимаю взгляд на него, моргая, глядя на трёх мужчин, которые смотрят на меня сверху вниз. Их лица похожи друг на друга, так что, вероятно, они родственники, но на этом сходство и заканчивается. От них разит деньгами: костюмы на заказ, – только заказные и сядут на такие мышцы, часы «Rolex» и бриллиантовые перстни. Ненавязчиво, но признаки на месте.

Тот, кто ближе всего ко мне и кто говорил, выглядит самым старшим, может, где-то в районе середины третьего десятка, с тёмно-каштановыми волосами с бледно-русым мелированием. По идее это не должно смотреться, но смотрится, идеально обрамляя его лицо. Тёмная щетина окружает полные губы, сидящие под сильным носом, и у него самые тёмные глаза, какие я когда-либо видела. Тот, что слева от него, выглядит моложе, вероятно, примерно моего возраста. Его волосы чёрные, как и его костюм, и небрежно падают на лицо. На одной брови у него шрам, и, в отличие от старшего, глаза у него поразительно серые, а щетины почти нет. Ещё я замечаю серьги вдоль его правого уха и чернила татуировки, выглядывающие из-под воротника рубашки.

Тот, что справа, с коротко выбритыми волосами, с длиной сверху, и они смешанных цветов. Лицо у него более тяжёлое, чем у остальных, с разными глазами: один серый, другой чёрный. Его брови сведены в суровую хмурость, которая идёт его плотным чертам.

Я отмечаю это всё за то время, за которое они успевают лишь моргнуть мне.

— Горячо, — говорю я, прежде чем прочистить горло. — Нет, не-а.

Тот, кто со мной говорил, моргает в замешательстве. Он явно не привык, чтобы ему возражали или игнорировали.

— Простите?

— Разбираться. Буду я. Она моя ответственность, моя семья, — бросив взгляд на Лорен, я целую её ушибленную руку. — Кто это был, сладкая?

Она смотрит на меня снизу вверх, и я вижу страх у неё на лице.

— Лорен, смотри на меня и только на меня. Ты же знаешь, я никогда не позволю никому тебя обидеть, правда? — она кивает, а я улыбаюсь. — Просто покажи. Кто?

Она поднимает ушибленную руку и указывает на лысого ублюдка, который стоит в нескольких шагах.

— Умница, сладкая. Можешь принести мне воды? Хочу пить. Кухня вон там, — я показываю направление.

— Если ты собираешься надрать им задницы, можно я хотя бы посмотрю? — бормочет она, и к ней возвращается часть её обычной искры. — Тейлор перестала позволять мне смотреть твои шоу. Сказала, они слишком мрачные, так что мне нужно какое-то развлечение.

— В следующий раз. Иди, — приказываю я.

Она драматично вздыхает и разворачивается, уходя туда, куда я указала.

Когда она скрывается из виду, я срываю с себя куртку и бросаю на ближайший стол. Мой укороченный чёрный жилет с глубоким вырезом и без рукавов открывает все мои татуировки, и я вижу тот момент, когда до них доходит, с кем они, блядь, связались. Они все делают шаг назад, их лица бледнеют.

— Бля, — говорит лысый, когда я иду на него. Он пятится и поднимает руки. — Я не знал, что это ты, Карма. Не знал, что она твоя. Я… твою мать… прости, ладно?

— Он прав. Мы уйдём. Нам не нужны проблемы, — добавляет другой. — Босс не знал, клянёмся!

Я игнорирую их панические мольбы и хватаю со стола бутылку колы, а потом разбиваю её о край, и меня целиком заполняет ярость. Он, должно быть, видит это у меня в глазах, потому что пытается удрать.

Я бью ногой, отшвыривая его обратно на стол. Он тяжело падает на пол, и я оказываюсь на нём в одно мгновение.

— Будет, блядь, больно. Лежи смирно, — рычу я. Схватив его левую руку, я со всей силы вбиваю её в пол и прижимаю там своим ботинком, вдавливая острый край бутылки в кожу. Начинаю резать, его крики заполняют бар, и когда я загоняю бутылку глубже, прорезая сухожилия и кость, его вопль становится визгливым. Когда я попадаю в сочную вену, кровь брызжет мне на лицо, но я продолжаю. Когда я довольна, я поднимаю голову и наступаю на сырое мясо его запястья, ломая кость, затем дёргаю за кисть, пока она не отрывается, и бросаю её ему на грудь, сдувая чёрные волосы с лица.

— Тебе стоило бы знать, что нельзя трогать то, что тебе не принадлежит, — говорю я ему. Его грудь ходит ходуном, а глаза распахнуты от шока.

— Это была другая рука, — услужливо подаёт голос один из костюмов, и в его тоне звучит развлечение. Я хмуро смотрю на него, и он приподнимает бровь. — Его правая рука тронула Лорен.

— Спасибо, — я салютую ему бутылкой и поворачиваюсь обратно к мужику. — Прости, моя ошибка. Подожди, сейчас исправлю.

— Подожди, подожди, нет! — он снова начинает орать, и на этот раз всё проходит проще, потому что я знаю лучший угол, под которым держать бутылку. Забросив эту руку рядом