содрали шкуры с разумных существ и посадили их детей в клетки. А когда пришло возмездие — они назвали это нападением демонов. Признать правду — значит признать, что они сами были чудовищами.

— А существа?

— Восемь их воинов уничтожили восемьсот наших за считанные минуты. — Антонио позволил этому повиснуть в воздухе. — Но сначала они пытались обойтись без убийства. Стреляли чем-то, что сбивает с ног, но не убивает. И только когда увидели, что наши сделали с их сородичами...

Он сделал паузу, дав словам осесть.

— И при этом они не тронули Колумба, — продолжил Антонио. — Он стоял посреди бойни, безоружный — и остался жив. Они различают. Понимаешь? Они знают, кто враг, а кто нет.

Марко молчал, осмысливая.

— Там цивилизация, — продолжил Антонио. — Богатая. Древняя. Колумб провёл среди них две недели в девяносто втором. Они показали ему город, обменивались подарками. Установили мирный контакт. А потом пришёл Охеда и всё испортил. Но если мы придём правильно...

Марко начинал понимать.

— Вы хотите... — он осёкся. — Отец. Вы хотите туда плыть?

— Я хочу, чтобы туда поплыли мы. Венеция. — Антонио развязал ленту на папке и раскрыл её. — Посмотри.

Внутри были рисунки. Грубые, сделанные неумелой рукой — вероятно, кем-то из выживших моряков. Но даже сквозь неловкие штрихи проступало нечто удивительное.

Существа, похожие на гигантских кошек, стоящих на задних лапах. С руками, с одеждой, с украшениями. Разные — одни огромные, полосатые; другие средние, пятнистые; третьи маленькие, с кисточками на ушах. Город на берегу — белые стены, высокие башни, широкие улицы.

— Вот это, — Антонио ткнул пальцем в рисунок, изображавший какие-то предметы, — Колумб привёз оттуда. Ткани таких цветов, каких не делают ни в Венеции, ни во Флоренции — синий ярче лазурита, фиолетовый глубже порфиры. Ножи из стали, которую наши кузнецы не могут повторить. Зеркала идеальной чёткости, без единого искажения. Для них это обычные вещи. А для нас...

— Для нас это состояние.

— Для нас это будущее Венеции. — Антонио сложил бумаги обратно в папку. — Португальцы украли у нас путь в Индию. Испанцы нашли новый континент — и потеряли его по собственной глупости. Но мы не испанцы. Мы умеем договариваться.

Марко молчал, обдумывая услышанное. Это было безумием. Полным, абсолютным безумием. Плыть через океан к существам, которые уничтожили восемьсот человек, — и надеяться, что тебя не постигнет та же участь.

Но отец никогда не был безумцем. Отец всегда знал, что делает.

И существа не тронули Колумба. Они различают.

— Когда? — спросил Марко.

— Следующей весной. Один корабль. Небольшая команда — только добровольцы, и только те, кто понимает риск. Никакого оружия сверх необходимого. Никаких крестов напоказ. Только товары — и наша готовность договариваться.

— Вы сами поплывёте?

Антонио покачал головой.

— Я слишком известен. Моё исчезновение вызовет вопросы. Поплывёшь ты.

У Марко перехватило дыхание.

— Отец...

— Ты мой наследник. Если это сработает — ты станешь первым венецианцем, заключившим торговое соглашение с новой цивилизацией. Если не сработает... — он помолчал. — Тогда я потеряю сына. Но ты сам решишь, готов ли рискнуть.

Марко посмотрел на папку. На рисунки чужих существ и чужих городов. На будущее, которое либо убьёт его, либо возвысит.

— Я готов, — сказал он.

Антонио кивнул — ни радости, ни облегчения, только холодное одобрение человека, который принял ставку.

— Тогда начнём готовиться.

Зима 1519-1520

Подготовка шла всю зиму. Антонио лично отбирал людей — капитана, матросов, переводчика, который знал латынь и испанский и готов был учить что угодно. Место, разумеется, не называлось, но всех предупреждали, что риск будет, и силой его не преодолеть. И что ни в коем случае нельзя проявлять враждебность.

Никакого оружия, кроме ножей для работы и абордажных сабель на крайний случай. Священник — без него моряки просто откажутся выходить в море, тем более когда выяснят, что они плывут в то, что церковь называет Terra Diabolica. Но священника выбрал лично Антонио, и он получит чёткие инструкции: никаких проповедей о демонах, никаких попыток обращения, никаких крестов напоказ при контакте. Груз долго обсуждали и остановились на венецианских тканях, стеклянных изделиях с Мурано, книгах с иллюстрациями и ювелирных украшениях тонкой работы.

— Мы не знаем, что им нужно, — говорил Антонио Марко во время одного из вечерних разборов. — Но мы знаем, что они обменивались с Колумбом дарами. Значит, концепция торговли им понятна. Наша задача — показать, что мы не представляем угрозы, и узнать, что они готовы продавать.

— А если они не захотят торговать?

— Тогда вы вежливо откланяетесь и вернётесь домой. — Антонио положил руку сыну на плечо. — Марко. Я не прошу тебя геройствовать. Я прошу тебя выжить и привезти информацию. Даже если ты вернёшься с пустыми руками, но с знаниями о них — это уже победа.

Марко кивнул. Он понимал логику отца, но в глубине души чувствовал что-то ещё — смесь страха и предвкушения. Существа с другого континента. Города, которых не видел ни один европеец, кроме горстки испанцев. Тайна, которую корона и церковь пытались похоронить.

И он, Марко Гримани, станет первым, кто раскроет её для Венеции.

— Корабль будет готов к марту, — сказал Антонио. — Отплытие в апреле, когда установится погода. Шесть-семь недель через Атлантику, если повезёт с ветрами.

— А если не повезёт?

— Тогда дольше. — Отец позволил себе тень улыбки. — Ты же не думал, что будет легко?

Марко рассмеялся — немного нервно, но искренне.

— Нет, отец. Я думал, что будет интересно.

В ночь перед отплытием Антонио стоял у окна своего кабинета и смотрел на лагуну. Где-то там, у причала Сан-Марко, покачивался на волнах «Лев Святого Марка» — небольшой торговый галеон, который должен был унести его сына за край известного мира.

Он не молился. Гримани не тратили времени на разговоры с тем, кто, возможно, не слушает. Вместо этого Антонио думал о вероятностях.

Вероятность того, что Марко погибнет в шторме — есть, но невелика. Вероятность того, что существа уничтожат корабль, как уничтожили испанцев — есть, но испанцы совершили зверства, за которые поплатились. Венецианцы не будут снимать шкуры и сажать детей в клетки. Вероятность того, что всё это ловушка, изощрённый обман — почти нулевая. Слишком много независимых источников говорили одно и то же.

А вероятность того, что Марко