Она поставила нетронутый пакет на глянцевую поверхность кухонного острова. Есть не хотелось. Она обвела взглядом свой лофт — просторный, стильный, технологичный, вымерший. Её взгляд упал на книжную полку. Среди геймерских гайдов, художественной литературы и премиальных артбуков стояла одна-единственная старая, потрёпанная книга в картонном переплёте — сборник сказок. Последний подарок от них, перед тем рейсом. Её пальцы дрогнули, потянулись к ней, но она не прикоснулась. Она не могла. Это было больнее, чем любое одиночество.

«Они бы поняли? Папа с его любовью к шахматам, мама с её вечными научными статьями... Поняли бы, что их дочь, вундеркинд, гений математики, стала интернет-клоуном в розовых шортах?»

Горькая усмешка застряла в горле.

Вместо книги она повернулась к шлему виртуальной реальности, лежавшему на отдельном постаменте, как священная реликвия. Его матовый чёрный корпус, инкрустированный серебристыми линиями, пульсировал едва уловимым светом, словно тихо дышал во сне, зовя за собой в иные миры.

«Они любят Лисёнку»

, — медленно, по слогам, проговорила она про себя, глядя на своё бледное, уставшее отражение в тёмном экране монитора. Её силуэт в большой футболке казался хрупким и бесполым, полной противоположностью тому сексуальному и уверенному в себе образу, что она только что продемонстрировала курьеру.

«Они восхищаются её умом, её красотой, её язвительностью. Они шлют ей деньги и признания в любви. Но меня... меня здесь нет. Я — одинокий призрак в стенах собственного золотого замка. И иногда... иногда мне кажется, что если я надену этот шлем, я смогу выбраться. Найти там кого-то. Хотя бы другого призрака».

За её спиной на столе лежал глянцевый рекламный буклет. Ярко-красный, с чёрным тиснением. «Grimoire of Blight. Полное погружение. Забудь о реальности. Обрети новую жизнь.»

Новая жизнь. Всего лишь игра. Всего лишь ещё один, самый технологичный и дорогой побег. Побег от тишины, от зеркала, от самой себя.

Но в тот момент, глядя в пустоту своих глаз в отражении, это казалось единственным спасательным кругом в океане звенящего, давящего одиночества. Единственной дверью, за которой, возможно, кто-то ждёт.

Глава 2. Громила с дырой в душе

Такт басов тяжёлого электронного трека отдавался в висках глухим, назойливым стуком, сливаясь с ритмом собственного сердца. Марк откинулся на спинку бархатного дивана в самом тёмном углу клуба, превращённого на вечер в приватную тусовку для золотой молодёжи. Воздух был густым и сладковатым — смесь дорогого парфюма, дыма кубинских сигар и едкого запаха перегара от алкоголя. На низком столе перед ним теснились бутылки премиального виски и энергетиков, а ледяная ёмкость со льдом уже покрылась каплями конденсата.

«Сто двадцать тысяч за ночь. Карманные деньги. Отец бы фыркнул: "Мелкие траты". Но если бы потратил на благотворительность — "пиар дешёвый". Ничем не угодишь, старик»

.

Его мощная фигура в чёрной футболке с вызывающим принтом какого-то трэш-метал коллектива была расслаблена, но эта расслабленность была обманчивой, как покой тигра перед прыжком. Каждая мышца была на взводе, готовая в любой момент выстрелить в кого-то очередным едким замечанием или даже кулаком. Его левая рука с массивными серебряными кольцами на пальцах лежала на колене девушки-модели, прижавшейся к нему. Она что-то говорила ему на ухо, смеясь неестественно громким, немного хриплым смехом, но слова доносились как будто из-под воды, не долетая до сути. Её имя — Катя? Маша? — выскользнуло из памяти почти мгновенно.

«В прошлый раз была Алина. Или Алиса? Чёрт, а та... с карими глазами... как её...»

Мысль оборвалась. Не было смысла запоминать. Они были как эти бутылки — красивая упаковка, временное развлечение, пустая тара после использования.

Его окружали люди. «Друзья». Сыновья таких же, как его отец, олигархов, наследники империй, блогеры с миллионной аудиторией. Все они — лишь часть декораций к его жизни, такой же яркой, громкой и не имеющей веса, как конфетти, кружащееся под потолком. Он произнес очередную остроту, похабную и меткую, и стол взорвался смехом. Он ухмыльнулся в ответ, подняв бокал с виски, но его тёмные глаза, обычно сверкавшие насмешливым огнём, оставались холодными и пустыми, как два куска антрацита. Он был душой этой компании, которая давно потеряла собственные души.

«Если бы я исчез сейчас, они бы заметили через неделю. Когда их перестанут пускать в этот клуб, потому что, несмотря на деньги, мое лицо на входе — единственный пропуск для этой стаи павлинов».

Внезапно вибрирующий в кармане зауженных джинс телефон прорезал окружающий шум. Он лениво, почти нехотя, достал его. Сообщение. Не от «друга», не от очередной поклонницы. От отца.

Текст был лаконичным, как выстрел, и таким же точным: «Финансовый отчёт за квартал слабый. Не позорь фамилию. Деньги на счёте. Больше результатов.»

Всё. Ни «привет», ни «как ты». Ни намёка на что-то, кроме деловых KPI, как для менеджера среднего звена. Веселье с него будто сдулось в одно мгновение, словно кто-то выдернул штепсель из накачанной адреналином машины. Маска безразличного баловня судьбы упала, обнажив напряжённые мышцы челюсти и пустой, тяжёлый взгляд человека, который смотрит в бездну, а бездна смотрит в него, не находя ничего, что можно было бы отразить.

«Больше результатов. Как будто я его проект. Очередной стартап. "Сын 2.0: обновлённая версия с улучшенными показателями по рейтингам и доходам"».

— Всё, разошлись, — резко бросил он, поднимаясь с дивана так стремительно, что девушка чуть не упала.

— Марк, что ты? Только же началось! — кто-то из приятелей, сын владельца сети отелей, попытался возразить, хватая его за локоть.

Марк посмотрел на него, и в его взгляде было нечто такое, что заставило парня отшатнуться. Это был не просто гнев. Это было обещание боли.

— Я сказал всё, блять! — его голос прозвучал с такой металлической, не оставляющей возражений ноткой, что вокруг мгновенно замолчали. Даже музыка на секунду показалась тише. — За всё заплачено. Веселитесь без меня.

Он не оглядывался на обиженное, насупленное лицо девушки, на удивлённые и тут же ставшие равнодушными взгляды «друзей». Он вышел на прохладную, пропитанную ночными запахами асфальта и выхлопных газов улицу, глотнул воздух, пахнущий свободой и городской грязью, и сел в свой припаркованный у входа мотоцикл. Чёрный, полированный до зеркального блеска, мощный, с низким, рычащим на холостых оборотах двигателем. Единственное, что отвечало ему взаимностью — послушное рычание мотора, отдача руля и скорость, заставляющая забыть обо всём, выжигающая мысли огненным вихрем.

«Помнишь, отец? В шестнадцать, когда я выиграл первые региональные по боксу. Ты не пришёл. Прислал секретаршу с букетом. Как на корпоратив. А на следующий день у нас была