муж, который внезапно словно обезумел! Вдобавок ещё прилюдно объявив перед кланом Ольгу не супругой, а взятой на меч рабыней и возобновив кровавую месть против молодого московского Князя. Словно не было долгих лет дружбы.

То ли у дорвавшихся до вершин власти молодых людей, бывших чуть ли не братьями, так круто разошлись дорожки. То ли действительно на старшей ветви Ланских висело какое-то заковыристое проклятие, но факт остаётся фактом. Резко рассорившись с другом, Князь даже не вспомнил о том, что совсем недавно подарил родную сестру этому человеку, которого теперь ненавидел, явно боялся и, к своему ужасу, никак не мог уничтожить.

Пока Ольга, униженная и бесправная, томилась в клановом небоскрёбе Ланских, произошла трагедия с её учениками, и слаженная ранее рука развалилась. На следующей же неделе узнавшую страшные новости и попытавшуюся сбежать беременную бывшую супругу избил её «хозяин», вечно пребывавший в бешеном состоянии. Случился выкидыш, и Ольга Васильевна потеряла своего шестимесячного ребёнка, как и саму возможность когда-либо в будущем иметь детей.

Как результат, оправившись и решив мстить, она нашла поддержку у побочной ветви Ланских, имевших очень сложные отношения со своими родичами. Своими руками Ольга через месяц убила бывшего мужа, а также старейшин и устроила в клане настоящее кровавое восстание, вплоть до подростков без жалости вырезав главную ветвь.

С тех пор так и повелось: значительно уменьшившийся клан Ланских отдельно, а их нынешняя фактическая и признанная глава Кня’жина Ольга Васильевна Ланская отдельно. Потому что, кем бы там ни объявлял её бывший супруг, она до последнего дня официально оставалась женой главы клана, пусть и относились к ней в главной ветви как к рабыне. И только группа из нескольких семей чародеев Ланских, лично поклявшихся ей в верности и активно с первого дня учувствовавших в подготовке и последующем восстании, постоянно находилась при ней как охрана и связь с остальным кланом.

Долгих шесть лет всю свою нерастраченную заботу Ольга Васильевна отдавала таким проблемным детишкам, как Дашенька Светлова, порой из самых верхов иерархии семей, заимевших ещё в нежном возрасте кучу психологических проблем из-за перегибов родни и по той или иной причине отправленных в школу при Академии вместо кланового воспитания.

Та же Белоснежка, как называет её Антон, в первом-втором классе была тем ещё надутым хомячком, который никак не желал признавать себя девочкой, даже писать она всегда бегала исключительно в мальчишечью уборную. И каждый год проблемы у ребёнка, быстро превратившегося в молодую девушку, только нарастали. Как бы ни пыталась решить их за учебный период Ольга Васильевна, обучая, наставляя, развлекая и латая порой откровенно текущую крышу быстро расцветающей беловолосой красавицы, приходило лето – и в сентябре в школу возвращался сломанный интроверт, искренне ненавидящий себя и судьбу за то, что половые органы у него внутри, а не снаружи.

А затем появился Антон Каменский, будущий Бажов, и Дарья тут же вдрызг с ним разругалась и даже подралась… Чтобы потом внезапно стать абсолютно нормальной, пусть и чрезвычайно стервозной девушкой! Словно и не было у неё до того никакой «особой ситуации». Ну а там и Ольга Васильевна вдруг начала думать об этом парне не как об «интересном случае» или о «проблемном мальчике», а как о собственном так и не родившемся сыне. Пусть и не сразу сама это поняла.

Когда же в верхах возник вопрос об опекунстве над несовершеннолетним главой возрождённого клана, и многие жёсткие прагматики сразу же ввязались в борьбу, но не за будущее Антона, а за редкие гены Бажовых, новое место в Совете Кланов и перспективную боевую единицу – она выиграла этот бой. Хоть и взвалила поначалу на себя весь этот геморрой с вытягиванием Бажовых, обманывая себя относительно причин, побудивших её к подобному шагу. И ещё долго пыталась даже мысленно называть Антона просто своим «подопечным» или «опекаемым». И только взволнованная сегодняшним визитом Алёнки Ольга оставила всё дела и бросилась читать отчёты по мальчику, после чего просто схватилась за голову, она уже про себя называла парня «сыном» и никак иначе!

Хмыкнув и покачав головой, женщина отошла от окна и села за рабочий стол, включив щелчком пальцев в комнате свет. Прислушавшись, поняла, что юноша уже внутри дома, и сейчас невыспавшаяся Клара что-то выговаривала ему по поводу внешнего вида и отношения к одежде. Подумав ещё раз о том, как бы всё было просто, если бы Антон всё-таки сам и вовремя делился с ней своими проблемами и дурацкими тайнами, Ольга вновь взяла в руки лежавшую на столе бумагу. Отчёт о состоявшемся почти полторы недели назад приватном разговоре сына с Лизой на тему некого «Игниса», услышанном и записанном висевшим на потолке охранником из Ланских.

Учёная в который раз скрипнула зубами, злясь и ругаясь на себя. Что закопалась в текучке, частично пустив жизнь мальчика на самотёк. Понадеялась на авось и не уследила, а между тем всё указывало на то, что появившиеся проблемы были ну очень серьёзными! И опять та самая «клановая тайна». Словосочетание, за которое кое-кого хотелось просто придушить!

Сообщи Антон о возникшей ситуации сразу же, и к текущему моменту была бы хоть какая-нибудь ясность… Быть может, как минимум общее недомогание зеленоглазых удалось бы купировать. Так как всё-таки на первый взгляд описание, данное старшей Бажовой, вкупе с тремором ядра у Алёны было ну очень похоже на действие многоуровневого защитного проклятья, завязанного на общую кровь.

Вот только Ольга Васильевна ни разу не слышала, чтобы нечто подобное активировалось не через особый ритуал с целенаправленным наложением на группу людей, а удалённо в связи с простым признанием кого-то кем-то! Что не могло служить даже фразой-активатором, потому как не имело чётких формулировок. Но даже если и так, голосовая команда в любом случае должна была как минимум быть зафиксирована неким управляющим контуром, находящимся в непосредственной близости. Причём в данном случае очень древним. А откуда ему здесь взяться?

Причём взволнованная женщина даже проверила этот вариант, греша в первую очередь на притащенную Антоном из некой лавки якобы созданную для его клана артефактную тетрадь с пустыми страницами. Но изделие неизвестного ей кудесника оказалось всё так же мертво, как и в первый раз, когда она его увидела. Многочисленные внутренние структуры печатей непонятного назначения глубоко свёрнуты пятимерным образом внутри пустых желтоватых страниц и закрыты криптографированным паролем, взломать который было практически невозможно. И ровным счётом никак признаков того, что в недавнем времени артефакт был активирован кем-то принудительно или производил самостоятельное включение.

Другим же поганым моментом во