в горле — сон тянул её глубже, сплетаясь в один бесконечный лабиринт. И веки дрогнули, пытаясь закрыться окончательно. «Мы выберемся отсюда, — прошептала Маврика во сне, — И выберем нового вождя, пусть им будет тот, кто действительно этого заслуживает.Того, кто будет думать о племени». Сон накрыл женщин окончательно, и каменные джунгли растаяли, оставив после себя лишь тихий шёпот ветра и тяжесть усталости, которая наконец‑то перестала казаться невыносимой.

Глава 11.Свадьба.

Провалившись в царство Морфея, Маврика почувствовала, как чьи‑то сильные руки поднимают её. Она видела, как стены ямы постепенно удаляются, и неторопливо протёрла глаза. Яркий свет на несколько секунд ослепил её.

Было раннее утро. Солнце только‑только расправляло свои лучи, окрашивая небо в нежно‑розовые тона. Оглядевшись, Маврика заметила нескольких мужчин — они бережно взяли её под руки и торопливо вели куда‑то. — Куда вы меня ведёте? — спросила она, всё ещё не до конца веря, что это не сон. — Тебя хочет видеть Борх, — коротко ответил один из мужчин, чуть крепче придерживая её, чтобы она не поскользнулась на влажной от росы траве. Тропа круто забирала вверх, и Маврика невольно пошатнулась — мужчины тут же подхватили её, не давая упасть. — Да погодите хоть немного, — выдохнула она, пытаясь вырваться из жёсткой, но осторожной хватки. — Я хоть дух переведу… — Нельзя, — коротко бросил лысоватый мужчина, не глядя на неё. Его голос звучал твёрдо, без намёка на сочувствие. — Вождь велел доставить немедленно. Наконец тропа вывела их на просторную поляну, расчищенную до голой земли. В центре, под старым раскидистым деревом, стоял грубо сколоченный трон из потемневших от времени досок, увитых лианами и украшенных перьями редких птиц. На нём сидел Борх. Стоило ему заметить Маврику, как вся усталость будто стёрлась с его лица. Мужчины подвели Маврику почти к самому трону и разом отпустили. Она пошатнулась, но устояла, упрямо вскинув голову. Борх шагнул к ней, подойдя к ней вплотную и не сводя с неё глаз, тихо произнёс: -Я не знаю кто ты и откуда взялась. Но играть в эту игру мы будем вместе. Маврика приподняла одну бровь. Борх продолжил. -Ты знаешь откуда я прибыл? Маврика упорно мочала. -Если продолжить упрямиться крошка моя, то твоя подруга пойдет на корм гепардам. Маврика побледнела, но тут же спрятала испуг за привычной насмешливой гримасой — она знала: стоит показать слабость, и Борх тут же нажмёт на эту точку. — Гепардам? — она собралась и решила наступать. — Ты всегда был изобретателен, Борх, но это уже перебор. Ты ведь не из тех, кто пугает пустыми угрозами… или стал таким, пока я валялась в той яме? Он не улыбнулся. Не дрогнул ни единым мускулом. Только глаза потемнели. — Пустыми? — процедил он, наклоняясь к ней так близко, что она почувствовала его дыхание. — Посмотри вокруг. Маврика невольно обернулась. И только теперь заметила то, чего не видела раньше: на краю поляны, в тени деревьев, стояли воины с копьями, а между ними — Лира. Её руки были стянуты грубой верёвкой, лицо бледное, но в глазах полыхала ярость. Рядом с ней, лениво поводя хвостом, застыли два огромных гепарда — их янтарные глаза неотрывно следили за каждым движением пленницы. Внутри у Маврики всё оборвалось, но она заставила себя не сорваться с места. Любой резкий шаг — и звери бросятся вперёд. — Ты с ума сошёл, — прошептала она, и в этом шёпоте не осталось ни капли бравады. — Она ни в чём не виновата. Борх снова шагнул к ней, теперь уже не скрывая напряжения, звенящего в каждом слове: — Виновата или нет — сейчас неважно. Важно то, что ты знаешь вещи, которых знать не должна. И если ты не расскажешь мне всё — прямо сейчас, — я покажу тебе, насколько серьёзно я настроен. Маврика сжала кулаки. Перед глазами мелькнули обрывки воспоминаний: офис, лифт, шум города, Борх в строгом костюме, пару фраз переброшенных с ним перед полётом. Но тот Борх остался где‑то там, за гранью этого мира. А этот, стоящий перед ней, был чужим — жёстким, беспощадным, готовым заплатить любую цену за интересующую его информацию. Она медленно подняла на него взгляд и тихо, но чётко произнесла: — Если ты тронешь её хоть пальцем, я не скажу тебе ни слова. Наконец он резко выдохнул и махнул рукой одному из воинов. Тот подошёл к Лире и чуть ослабил верёвки, не развязывая их полностью. Гепарды недовольно фыркнули, но остались на месте. — Хорошо, — процедил Борх, отступая на шаг, но не сводя с Маврики пристального взгляда. — Пока она в безопасности. Но только пока. Теперь говори. Откуда ты знаешь про мой мир? И почему ты здесь? Маврика облизала пересохшие губы, чувствуя, как по спине ползёт холодный пот. Она знала: сейчас ей придётся открыть дверь, которую она так отчаянно пыталась держать закрытой. -Хорошо, но не думаю, что это принесёт тебе какое облегчение... Помнишь в самолёте с тобой летела Дарья? Борх нахмурился и кивнул. -Ну так это была я. То есть это я и есть, только в другом теле. Не знаю как это получилось. В племени амазонок давольно не плохо. Но ты здесь устроил полный патриархат. Просто моно - Бог. Люди не понимают, что ты обычный человек, а ты этим пользуешься. — Дарья… — прошептал он, словно пробуя имя на вкус, и тут же поморщился. — Ты говоришь как она. Даже интонация... Но это невозможно. То тело… тот мир… они остались где‑то за гранью. Маврика горько усмехнулась. — А этот мир — не за гранью? — она обвела взглядом поляну, старейшин, суетящихся у алтаря, воинов с каменными лицами. — Тут люди верят, что гром — это голос духов, а я вдруг должна притворяться, что не помню, как заказывала латте по утрам. Я — это она, Борх. Только теперь у меня другое лицо, другая кожа, другой голос. Но внутри всё то же. Он резко шагнул к ней, схватил за плечи — не грубо, но крепко, так, что она не могла отвернуться. — Не надо, — выдохнул он. — Не надо делать из меня злодея. Я не строю тут империю ради забавы. Здесь каждый день — борьба. Если я покажу хоть каплю слабости, эти люди не просто отвернутся — они разорвут меня на части.