Я оглядываюсь.

Что-то не то.

Как будто я не у себя дома.

Но я же у себя!

Однозначно!

Вон прожженное кастрюлей пятно на подоконнике. Ребенок поставил случайно, не дождавшись, пока остынет.

Вот цветущий махровыми колокольчиками декабрист.

Вон пятно на диване — Витюшка пролил чай, пока мультик смотрел.

Вот вытертое на полу место — тоже Витюшка, там раньше стоял его детский столик.

А вот полоски на дереве межкомнатной арки — мы все отмечали свой рост, а ребенок проверял — сколько до мамы, сколько до папы.

За окном соседский покосившийся забор и цветущая яблоня.

Вдалеке кремль…

Точно все в норме!

— Что ты там говорила про свой сон? В нем ты работала в какой-то ВОМГ, и некий Авенар Даргил едва не убил тебя? Помнишь?

Вздрагиваю, шарахаюсь и вдруг… вижу Даргила.

Он по ту сторону зеркала.

Стоит.

Молчит.

Не зовет.

Словно я сейчас должна выбрать.

Либо туда, либо остаться.

Смотрю на молодого Семена, улыбчивого и веселого.

Витюша еще не вернулся из школы.

И вроде все вокруг так хорошо, так ладно и стройно.

Так привычно и так комфортно…

А там?

Что там?

Война с фесами.

Невозможность быть с любимым мужчиной и куча опасностей впереди.

Я снова смотрю в зеркало, где стоит Авенар.

И он вдруг начинает удаляться, будто на каком-то чудном эскалаторе.

Дальше, еще дальше… еще.

Я не думаю больше, не выбираю — прыгаю в серебристую гладь и… проваливаюсь куда-то.

Падаю в темноту.

Лечу до того, что сердце рвется наружу у горла.

Внезапно загорается свет. Яркий, слепящий.

И я останавливаюсь. Даже не так — стою!

Лучи бьют в глаза так, что я перестаю видеть.

Лишь пятна плавают в поле зрения.

Ищу на ощупь. Только вперед.

Я знаю — он точно там.

Откуда?

Понятия не имею.

Но он однозначно впереди.

Еще пара шагов, какой-то провал, словно воздух под ногами, а не пол.

И… я снова вижу Авенара.

Он сидит на кушетке в лаборатории Абисмала. Замер, будто остекленел.

И… медленно превращается.

Обычно это происходило внезапно, быстро и неизбежно.

Сейчас же он то становится собой, то появляются какие-то признаки чудовища.

Тентакли. Щупальца. Клыки непонятно откуда.

Авенар вздрагивает, смотрит, и я вижу в его глазах страх.

Такой… истошно-панический. Словно он понимает — пути назад нет, и сам в ужасе от будущего.

Понимаю — это мой сон. И сейчас я должна что-то предпринять.

Я должна исправить во сне всю ситуацию.

Авенар и правда страшно боится, что сейчас обратится и мне навредит. Но он, как и я, уже осознает, что все это нам лишь снится. И я вижу, как монстр внутри него будто меняется.

Раньше он бился за право стать главным, управлять телом морлена единолично.

Полностью погасить, вытеснить сознание Авенара.

А вот сейчас он будто подчиняется Даргилу.

Тот приказывает уйти — и чудовище отступает. Зовет его — и энергетический монстр словно сливается с аурой морлена.

Я вдруг понимаю, что я — нечто вроде якоря для напарника.

Со мной рядом он не может отдать чудовищу бразды правления насовсем.

Зато способен и призвать его, и прогнать.

Так длится и длится до бесконечности.

Авенар в ужасе вынуждает чудовище спрятаться, затаиться и снова требует, чтобы оно проявилось, вместе с жизненно нужной нам информацией.

Я приближаюсь к Даргилу и сажусь рядом.

— Что ты творишь? Дайри? Зачем? — вскрикивает он, не помня себя.

Выставляет перед собой руки, пытается отдалиться. Но я приближаюсь, стоит ему отодвинуться, отшатнуться.

Не знаю как — само получается.

Вроде бы не делаю ничего, но одновременно сохраняю прежнее расстояние между нами.

— Ты не понимаешь! Я очень боюсь за тебя! — шепчет Авенар в панике.

Оглядывается, будто хочет сбежать.

И я почему-то вдруг пригвождаю его к месту энергетикой его же монстра.

— Давай. Надо доделать дело. Иначе все напрасно.

Сама не верю, что это сказала.

Возможно, Даргил уже не вернется. Но он так решил, и это его право, а я лишь помогаю морлену.

Авенар скривился, сжал кулаки до белых-белых, даже синюшных костяшек и… начал сливаться с монстром.

Медленно, словно часть за частью давал ему проникнуть в себя.

Мы управляли процессом, и это было очень по-новому.

Я старалась держать мысли, мозг и вообще сознание монстра далеко, но при этом сохранять его память для Авенара.

Даргил менялся — шаг за шагом, ступенчато.

Вот уже не его лицо — красивое и озабоченное передо мной, а страшная пасть.

Руки превращаются в тентакли, из спины растут новые и новые.

Тело преображается в нечто более мощное, жилистое, смутно знакомое. Сквозь одежду проступают желтоватые жгуты мышц.

Я впервые вижу монстра вот так — целиком, до мельчайших деталей.

Какие-то выпуклости, словно бородавки на красновато-оранжевой коже. Похожие на сосуды прожилки серовато-зеленого оттенка.

Глаза — на самом лбу, над пастью, напоминающей зев мутанта-червя. Эдакое отверстие, усеянное клыками.

Черные зрачки, будто дырки.

Тентакли не как у осьминога или кальмара. Они нечто среднее между жилистыми руками с множеством суставов, как у робота и щупальцами.

А присоски раскрываются и закрываются, будто готовы всасывать что-то.

Монстр смотрит, не атакует.

Просто смотрит на меня… глазами Даргила?

Кажется, да.

Авенар их закрывает, пытаясь прочитать в памяти чудовища нужную информацию.

Вдруг передергивается. У меня мелькает мысль, что случилось непоправимое.

Однако Даргил начинает диктовать что-то так громко, что аж бьет по ушам.

Я знаю, чувствую — там, по ту сторону реальности или сна записывают все до единого слова.

Авенар бубнит — монотонно, словно стал на время эдаким роботом.

Координаты, количество, расположение фесов. На каких планетах и где именно новые рудники.

Как нужно соединять руду с клонированными клетками гуманоидов, чтобы тела фесов преобразовывались, становились отчасти материальными и позволили им… жить в нашей Галактике. Завоевать ее, захватить и отобрать у местных рас.