— Хрущев, наверно, — ответил я ей, — у него как раз в начале шестидесятых была большая поездка по Америке… после нее в Союзе начали кукурузу сеять.

— Хрущев… — задумалась она, — ну-ну, я его не помню, маленькая была.

А тут и наш спаситель вернулся, представился он, кстати, очень просто — Джон Смит… это примерно, как у нас Петр Иванов… ну или Сергей Кузнецов, такие же распространенные имена-фамилии.

— Пойдем, я все уладил, — сказал он, а я подумал, что вот деловой человек — сказал и сделал.

Манхэттен-бич

Студия Парамаунт оказалась именно такой, как я в принципе и представлял — гигантские помещения для съемок с одной стороны и ряд небольших кабинетов с другой. И это только на первом этаже. В один из этих кабинетов нас и завел Джон Смит, на дверной табличке значилось «Барри Диллер, председатель совета директоров». Я сразу подумал, что должность неслабая, а вот фамилия подкачала — сразу начинаешь думать о наркотиках, которые и доставляют дилеры.

Оказался этот Барри достаточно молодым, но уже лысым, и очень веселым.

— Русские? — воскликнул он, — отлично, сейчас мы с ними разберемся, а ты пока свободен, Джонни.

Смит вышел, а Барри потер руки и начал говорить, быстро и не очень внятно, какой-то дефект речи у него имелся.

— Значит так, ребята — мне о вас звонили аж из Госдепартамента, знаете, что это? Вижу, что знаете… поэтому экскурсию по студии я проведу лично. Знаете, кто я?

На этот раз вопрос не был риторическим, поэтому я на него ответил:

— Председатель совета директоров… выходит, что вы главный босс здесь.

— Верно, — усмехнулся он, — люблю понятливых… а ты очень красивая, — без всяких переходов обратился он к Лене, — не хочешь поучаствовать в каких-нибудь пробах?

— С удовольствием, мистер Диллер, — немедленно вылетело из нее.

— Значит, решено… я поговорю с исполнительными продюсерами — сегодня вряд ли получится, но завтра почему бы и нет. Идите за мной, — и он очень быстро вымелся из своего кабинета, мы же выполнили распоряжение и пристроились в хвост.

— В голливудские звезды скоро выйдешь, — шепнул я Лене по дороге, — про меня тогда не забудь.

— Я постараюсь, — в тон мне ответила она.

— На первом этаже у нас три большие студии и две поменьше, — тем временем начал разливаться соловьем Диллер, — на сегодня из них заняты две, одна большая, одна маленькая. Давайте зайдем в ближайшую, — и он открыл дверь в ближайшую студию, где на двери висела табличка «Студия №2». — Тут у нас сегодня первый день съемок музыкального проекта под условным названием Кордебалет.

— Опа, — остановил его я, — это не тот мюзикл, который сейчас на Бродвее идет?

— Тот самый, — благосклонно кивнул директор, — большой успех мюзикла подтолкнул нас к съемкам полнометражной его версии. На главную роль мы взяли Майкла Дугласа, он хорошо показал себя на сцене.

— А на женские роли вы кого взяли? — подала голос Лена, — их там много…

— Главная роль уже распределена, это Эллисон Рид, а вот остальные роли пока в процессе утверждения, можешь туда встроиться, — подмигнул продюсер Лене, — прямо сейчас.

В этом павильоне царила полутьма, в дальнем углу разминались танцовщицы, а прямо перед нами развалились на креслах трое мужчин неопределенного возраста, они потягивали из бокалов явно что-то алкогольное.

— Дик, — сурово произнес Диллер, — что у вас тут происходит?

Один из них быстро поднялся, отставив бокал в сторону, и четко доложил:

— Происходит кастинг на второстепенные роли, сейчас начнется второй этап.

— Это Ричард Аттенборо, режиссер фильма, — представил его нам продюсер, — а это гости из России, Виктор и Элен. Хотят посмотреть на процесс съемок.

— Ноу проблем, — тут же ответил Дик, — пусть смотрят… хотя интересного тут немного, если честно.

— И еще одно, — поднял палец вверх Диллер, — можно вот ее примерить на какую-то роль? — он показал на Лену.

— А почему нет, — широко улыбнулся режиссер, — пусть переоденется и выйдет на подиум — там и посмотрим.

— Ну чего тупишь, — подтолкнул я Леночку к решительным действиям, — тебе сказали идти и переодеваться — так и выполняй…

— Слушаюсь, командир, — отдала она мне честь под козырек своей кепки, — выполняю распоряжение начальства.

* * *

Короче говоря, Леночке не сказали ни да, ни нет, а очень расплывчато пообещали перезвонить, если что.

— Не расстраивайся, подруга, — утешил ее я, — кино это такая лотерея, что и Спортлото не снилось. Может, и перезвонят. А у нас тут в программе посещение еще одних съемок.

— Про Кондора или про Марафонца? — вспомнила она мои лекции.

— Ни то, и ни это, прикинь — ни много, ни мало это Крестный отец, вторая серия, если не ошибаюсь.

— Ничего себе, — вытерла слезы Лена, — знаменитое кино, про него даже в Комсомолке писали.

— Вот-вот, имеешь шанс приблизиться к шедевру мировой кинематографии… Марлон Брандо и Аль Пачино в натуральную величину.

* * *

Через час мы уже закончили черновой осмотр Парамаунта, а я сумел взять автографы и у Аль Пачино, и у Марлона Брандо, который еще не растолстел, как Евгений Моргунов, а был вполне себе стройным и подтянутым.

— А теперь у нас свободное время до вечера, — сказал я Леночке, — давай что ли прогуляемся на берег океана — когда еще мы с тобой увидим Тихий океан в натуральную величину.

И она быстро согласилась… до пляжа Манхэттен-бич тут недалеко было, буквально пять минут пешком, а дальше перед нами простерлась гладь мирового океана во всей ее красе… ну про гладь это для красного словца вообще-то сказано, а так-то волнение было балла в четыре, если не в пять.

— Через десять-двенадцать тысяч километров будет Япония, а за ней Сахалин и Приморье, — сказал я Лене, чтобы не молчать, — на самолете 14 часов, на корабле 4–5 суток.

— А летом тут наверно купаются, — заметила в ответ Лена.

— Конечно… — не стал спорить я, — но лучшие пляжи Лос-Анджелеса немного южнее — Сан-сет бич и Малибу. Давай пройдемся немного, да и домой поедем.