освободила его богатство и с удовольствием погладила его. Кто бы мог подумать что я буду радоваться члену, как старому другу, которого давно не видела. Стоило сжать его и чуть провести ладонью, как Тимур прикусил кожу на моей шее и негромко застонал. А как только мои шаловливые пальчики достигли его яичек, так он и вовсе зарычал. Одним движением сдёрнул с меня домашние штаны и в ту же секунду я оказалась под ним, а ещё через пару он был во мне. От резкого проникновения я вскрикнула, но он заткнул мне рот губами. Наш страстный секс длился не долго, но этого хватило, что б ненадолго насытиться друг другом.

Когда все закончилось, Тимур ушел в душ. А я так и осталась лежать. Мы хотели детей, уже год пытались, но сегодня он кончил мне на живот. Мне хотелось плакать, но я точно не сделаю это при моем мужчине. Я уже знаю, скоро он уйдет и тогда я смогу дать волю эмоциям. Интересно, они уже спали вместе? С ней он так же нежен? Хотя вряд ли она тогда хотела бы сбежать от него. Я знаю своего мужа, он прекрасный человек, заботливый, нежный и чуткий. Но со всеми ли он такой? Может ли он быть с другими жестоким властным тираном?

Мне не хотелось думать об этом. Все что мне было нужно сейчас, это его объятия. Я встала и пошла к нему в душ, не подкрадывалась, всегда тихо хожу. Поэтому неудивительно, что Тимур меня не слышал из-за шума воды. Я увидела его силуэт в запотевшей душевой кабине, он стоял под струями и не шевелился. Казалось, он медитирует, но это вряд ли. Обойдя кабину, я осторожно открыла дверь, хотелось прижаться к любимому телу и вместе принять душ, как мы делали уже множество раз. Тимур вздрогнул он моих прикосновений и повернулся всем телом, а я охнула от увиденного.

— Что это, Тимур⁈ — заорала я.

— Какого черта⁈ — заорал Тимур в то же время, видимо он не ожидал меня увидеть. Я не отошла, смотрела на него с вызовом ожидая ответы. — Что ты тут делаешь? — возмутился он.

— Вобще-то живу. Вот решила принять душ с любимым мужем. — резко ответила я, а после опустила взгляд на его живот.

— Ты не должна была это видеть. — ответил он немного спокойнее, но все ещё на повышенных тонах.

— Не видеть что? Следы от твоих любовниц? Я переживаю, думаю что у тебя что-то случилось. Скучаю, в конце концов. А ты просто где-то на стороне бабу нашел. Молодец, Тимур! Тогда зачем вот это все? Зачем свадьба, квартира, планы на будущее? Зачем мы пытались завести ребёнка? — я орала все больше. Алкоголь давал силы и распалял все сильнее. А потом до меня дошла одна простая мысль. — Боже, а что было бы, если бы ребенок был, Тимур? — я быстро развернулась и вышла из душа, сразу оделась, взяла недопитую бутыль и сделала несколько жадных глотков прямо из горла.

— Ева, успокойся. — Тимур подошёл ко мне уже в одежде и забрал вино.

— Иди к черту, Тимур. Мы разводимся. — тихо сказала я, не глядя на него.

— Ева… — начал он, но замолчал.

— Ты мне скажи только вот что. Я видела ее фото. Давай объективно. Она же хуже меня, по всем фронтам. Низенькая, пухлая, не очень красивая. Почему она? Неужели приворожила борщем? — я хихикнула, эта мысль, пьяной мне, показалась забавной.

— Она и правда хуже. Ты идеальная, а она… Ну ты сама видела. И я люблю тебя, это правда. — он был растерян, но пытался это скрыть. Если бы я его не знала, поверила бы, а так-нет.

— Тогда почему? — снова спросила я.

— Я не знаю. — виновато ответил он.

— Уходи.

24 Вася

Остаток дня я провела в кровати занимаясь своим любимым самобичеванием. Чувство вины съедало меня, а отвращение к своему грязному телу добивало. Хотелось мыться, мыться и мыться, что б стереть с себя эти прикосновения, поцелуи, даже мысли. Я ненавидела себя за слабость. Как можно было поддаться? Легко. Много лет я не чувствовала себя не то что желанной, а просто женщиной. Со Славиком было ощущение, что я просто удобная мебель. Старая, потертая, та, которую стыдно показать друзьям, но и выкинуть жалко. Всегда это понимала и принимала. Поэтому да, я сдалась легко, и это было самое мерзкое. Я понимала что ещё чуть-чуть и окончательно упаду в черную яму отчаяния. Зная себя, понимала, ни чем хорошим это не закончится и либо я замкнусь в себе, либо сделаю что-то непоправимое. Я боялась этого состояния, как бы странно это не звучало, но выходить из него страшнее, чем погружаться. Сначала ты просто расслабляешься, твое сознание само опускается на дно и остаётся там дрейфовать, находясь в покое. Сером, безжизненном, но покое. А выход из него всегда эмоционален и болезненнен.

Когда тебе за тридцать и у тебя депрессия, веселого мало. В какой-то момент ты понимаешь что молодость прошла, у тебя нет ни каких достижений, нет любимой работы или того, что доставляло бы удовольствие. Мир серый, вообще весь. Даже когда ты улыбаешься или смеёшься, он все равно серый. Просто делаешь ты это не из-за искренних эмоций, а потому что так надо, так правильно. Просто плывешь по течению, реагируешь так, как обычные люди, для которых жизнь не пустой звук. Депрессия — это не модный диагноз, которым прикрываются особо впечатлительные люди, это практически приговор, особенно если она хроническая. Кроме того что ты не чувствуешь вкуса жизни, так ты и вкус еды чувствовать перестаешь. И вот любимый тортик, который радовал тебя ещё пару месяцев назад, теперь для тебя на вкус как пластилин, абсолютно безвкусная вязкая масса, которая лишь раздражает своим разочарованием.

Фильмы, музыка, книги-это отдельная боль. Они либо ещё больше топят в яме отчаяния, давят на то что так как там у тебя никогда не будет. Может выбить из колеи даже простая реклама, где люди смеются и радуются. А ты смотришь на это и завидуешь. С тобой давно уже ни кто не общается, ведь ни кто не хочет видеть твою вечно унылую физиономию. Ты ни с кем не можешь быть собой, и тебе приходится делать вид, что ты нормальный. Делать вид, что тебе интересно и весело, а это не так. В итоге когда ты остаёшься один, просто валишься с ног, ведь это притворство так сильно выматывает.

А