— Ты едва ли заслужил свою долю за него, — жестко сказал Роланд, и из ноздрей Бенджамина повалил дым, а его глаза превратились в рептилоидные щели, обнажив Дракона внутри.

— Я поддерживал тебя годами. Хранил твои секреты в тайне от общества, сломал немало шей, чтобы ничего не просочилось. И без всех тех фейри, которых я посылал к тебе, ты бы не добился того, чего добился с этим, — прошипел Бенджамин, и моя верхняя губа оттопырилась. — Если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы не отдать мне мои двадцать процентов, я…

— Ладно, ладно, — быстро сказал Роланд, отступая от Бенджамина на шаг и демонстрируя свой страх перед ним. — Не волнуйся, я выплачу твою долю.

— Вы оба покойники, — прошептал я, привлекая их внимание к себе.

— Что такое, красавчик? — Бенджамин зашипел, ухмыляясь.

— Вы хорошо меня слышали. Ваша смерть предначертана. Вы подарили мне клыки, и, клянусь звездами, я вырву ими оба ваших горла.

Бенджамин насмешливо хмыкнул.

— Проблема с этим маленьким планом в том, что ты в клетке, в кандалах, весь разодетый и готовый к продаже на рынке.

— Один шанс — это все, что мне нужно. Одно мгновение колебаний, один промах в концентрации, и ты будешь у меня, — поклялся я.

— Удачи тебе, — сказал Бенджамин, отвернувшись от меня.

Роланд жутко улыбнулся мне, а затем устремился за своим другом Драконом.

— Шоу вот-вот начнется! — крикнул он. — Выведите его на сцену.

Он щелкнул пальцами в сторону человека, который вышел из тени, и по его изменившейся форме было видно, что это Минотавр.

Его рога были утыканы металлическими шипами, а в бычий нос был просунут толстый прут. Он быстро отпер клетку, а затем мычанием приказал мне двигаться.

Я осторожно вышел из клетки, отчаянно желая убежать, но понимая, что далеко не уйду, пока у него есть магия, а у меня — нет. Минотавр прикрепил цепь к моему ошейнику и резко потянул меня за собой.

Я зарычал, когда он повел меня по извилистым проходам между сотнями сложенных клеток. Они словно знали, что меня ждет какая-то ужасная судьба. Роланд и Бенджамин ушли вперед, и теперь их не было видно, пока меня вели навстречу неизвестной судьбе.

Пальцы сжались в кулаки, адреналин захлестнул меня, клыки выдвинулись изо рта, когда жажда крови взяла верх. Голова была затуманена, потребность охотиться росла и росла во мне. Она была первобытной, частью этого нового Ордена, с которой я не мог бороться, так как она свернулась во мне, как гадюка. Я должен был кусать, убивать и пить.

Я набросился на Минотавра сзади, мой взгляд остановился на мясистой жиле на его шее, призывая меня к ней и требуя пищи. Он крутанулся на месте, рука его метнулась в сторону, обнажив электрошокер.

Он ткнул им мне в бок, и я зарычал, когда агония прорвалась сквозь меня, мои колени ударились о землю, а боль пронзила каждое нервное окончание в моем теле. Он продолжал наносить сильные удары, позволяя электричеству разгораться во мне снова и снова, пока я не обмяк под ним, задыхаясь. Тогда он дернул за цепь, заставив меня встать на ноги, и продолжил как ни в чем не бывало, оставив меня с тошнотой и с непоколебимой уверенностью в душе, что выхода нет.

Он провел меня через тяжелую деревянную дверь, и шум толпы заполнил мои уши, пока мы шли по коридору к красной занавеске впереди. Шум толпы становился все громче, и тут над всеми раздался голос.

— Я много лет работал над освоением путей нашего рода, изучая тонкости каждого Ордена и их внутренний состав. За эти годы моя работа достигла больших успехов, но ни один из моих подопечных не пережил операцию по замене Ордена… до этих пор.

Минотавр протащил меня через занавес, цепь натянулась и заставила меня споткнуться, когда я, шатаясь, поднялся на большую сцену.

Роланд стоял в самом центре, и его голос, усиленный магией, продолжал объявлять меня своим величайшим достижением. Я моргнул от слишком яркого света, направленного в мою сторону, и обнаружил, что за пределами толпы собрались зеваки, внимательно рассматривающие меня. Я заметил Бенджамина в первых рядах толпы, его высоко поднятый подбородок и жадное выражение лица говорили о том, что он пришел сюда ради вознаграждения и не более.

— Узрите, — Роланд жестом указал на меня, и конец его длинного плаща взметнулся за спиной, когда он повернулся в мою сторону. — Перевертыш Немейского Льва, превратившийся в Вампира.

Он кивнул Минотавру, который тут же отстегнул меня от цепи. И все, охотничий инстинкт взял верх, и я помчался к Роланду, обнажив клыки, чтобы убить его. Я врезался в воздушный щит, который кто-то создал вокруг него, и с грохотом рухнул обратно на сцену, моя голова закружилась от удара.

В толпе раздался ропот.

— Откуда мы знаем, что он не всегда был Вампиром? — крикнул кто-то.

— Да! Докажи это! — крикнула женщина, после чего раздалась серия освистываний.

— Ордены не изменить, — засмеялся кто-то.

— Он полон дерьма.

Минотавр схватил меня за руку, потащил к ногам и защелкнул цепь на ошейнике, я зарычал на него, но понял, что сопротивляться бессмысленно. В итоге я снова окажусь на спине.

— Конечно, вы настроены скептически, — размышлял Роланд. — Это естественно. Именно поэтому я принес с собой доказательства. — Он повернулся и жестом указал на большой экран за сценой, и я нахмурился, когда на экране появились кадры с камер наблюдения Даркмора. На экране было видно, как я иду среди осужденных, затем изображение сменилось видом, как я вхожу во Двор Ордена, раздеваюсь и превращаюсь в своего Льва. Шум полный боли покинул меня, когда я уставился на зверя, которым когда-то был, и пустота внутри меня отозвалась эхом его потери.

— Отдай его, — прохрипел я, и Минотавр посмотрел в мою сторону, нахмурив брови. — Он забрал его у меня.

Толпа задыхалась, переводя взгляд с меня на экран, где воспроизводились кадры, доказывающие, кем я когда-то был.

— Как?! — закричал кто-то.

— Это неправильно, — в ужасе произнес кто-то другой, а затем с отвращением отступил от сцены и отвернулся от меня.

Я вздрогнул, желая вырваться из собственной кожи, ненавидя эту измененную форму, в которой я был заперт. Мне нужен был мой Лев. Я хотел снова быть собой.

Не все в толпе были в ужасе: ликующие и голодные взгляды падали и в мою сторону, но никто не выглядел таким голодным, как Бенджамин: запах денег в воздухе заставил его улыбку расшириться. Возбужденный ропот становился все громче,