нарочито бодрился, Аля видела, что ему с каждой минутой становится всё сложнее держаться в сидячем положении — и градусник был неумолим, показывая почти тридцать девять градусов.

Уйти, когда у Артёма такая температура, Аля не могла, поэтому дождалась, когда жар спал, и только после этого покинула квартиру, взяв ключи с полочки в коридоре.

52

Артём

Когда за тобой ухаживают — это приятно.

Кто за ним ухаживал, кроме мамы? Никто. Оказывается, когда это делает девушка, в которую ты влюблён, приятно вдвойне.

Стоп, влюблён? Артём даже улыбнулся во сне, подумав, что ни разу он не влюблён. В Олю был влюблён, да, но Аля — совсем другое дело. Хорошая и милая, встречаться с ней одно удовольствие, но это не влюблённость. Артём после Оли ещё нескоро влюбится…

Повернувшись на другой бок, Родин поморщился — начав просыпаться, он наконец ощутил, что, кажется, спит в луже. И если бы не ощущение сырости везде, в том числе даже возле лба, Артём подумал бы, что опозорился, как в младенчестве, но нет — он попросту вспотел. Причём настолько сильно, что бельё вокруг и под ним было мокрым почти полностью.

Медленно сев на постели и с усилием сглотнув — горло по-прежнему саднило, — Артём огляделся. Али рядом не было, но на прикроватной тумбочке лежали её лекарства — значит, вчерашнее явление девушки ему не привиделось в горячке. Кстати, насчёт горячки… Вон и электронный градусник лежит, тоже Алин. Так-с, какая у него там температура…

Градусник показал чуть выше тридцати семи градусов, и Артём приободрился — он точно помнил, что вчера буквально горел. Значит, лишняя температура вышла из тела вместе с по́том, и это хорошо. Плохо другое — спать здесь теперь невозможно, а где в этой квартире постельное бельё, Родин своими заболевшими мозгами никак не мог вспомнить.

Ладно, после разберётся. Сначала надо хотя бы встать с кровати и умыться, а потом что-нибудь съесть — в желудке словно бездна разверзлась и грозилась проглотить Артёма целиком, если он не закинет в неё хотя бы бутерброд и чай.

И как раз когда Родин начал медленно подниматься с постели, дивясь на то, насколько сложно это сделать, и чувствуя себя полудохлой рыбой в мутной воде, он услышал характерный звук, раздавшийся из прихожей.

Входная дверь. Её кто-то открывал!

Вытаращив глаза от неожиданности, Артём с прытью, неожиданной для него самого, почти соскочил с кровати и помчался в сторону прихожей, чтобы спустя несколько секунд, устало прислонившись лбом к стене — этот спринтерский забег забрал у него последние силы, — лицезреть серьёзную, решительную, но слегка румяную Алю с пакетом из «Пятёрочки».

— Занятия отменили, что ли? — прохрипел Артём и сам испугался своего голоса — в жизни не слышал у себя такого. Сипло-хриплый, дребезжащий и низкий — ну просто звуки умирающей скрипки, а не голос.

— Нет, ты что, — покачала головой Аля. — Я просто не пошла.

— Не пошла? — изумился Артём.

— Угу. Ну, по крайней мере к первой паре я точно не успею. Сейчас накормлю тебя, дам лекарства, удостоверюсь, что всё в порядке, — и потопаю в вуз. Может, ко второй паре приду. Да не смотри ты на меня так! — слегка сердито продолжила девушка, снимая куртку. — Не могла же я тебя бросить?

— Ты мне вчера помогла, Аль, — начал Артём, но больше ничего сказать не смог — горло перехватило так, что он был способен только на хрип полузадушенного человека.

— Вот видишь! — торжествующе заключила Аля. — Ты пока в ужасном состоянии, стоишь, к стеночке прислоняешься. Иди в кровать, а я пока кашу сварю.

Ужаснувшись перспективе есть кашу, которую Артём с детства ненавидел всеми фибрами души, он содрогнулся. Но возражать не стал — сейчас кое-что другое было важнее.

— Не пойду, — с трудом, но всё-таки сказал он, сглотнув скудную слюну. — Мокро там.

— Мокро?..

Пару мгновений Аля смотрела на Артёма, хлопая глазами, а потом понимающе кивнула:

— А-а-а, ясно! Ничего, я сейчас перестелю. Где у тебя бельё?

— Не знаю.

Изумление в глазах девушки через пару секунд сменилось весельем.

— Это так… по-мужски, Артём. Ты живёшь тут больше недели, но до сих пор не помнишь, где у тебя постельное бельё.

Он хотел сказать, что при заезде кровать оказалась застелена свежим и Артём ещё просто не успел ничего испачкать, но увы — горло вновь отказало, пришлось довольствоваться пожатием плечами.

— Ладно, разберёмся, — заключила Аля и прошла в гостиную.

53

Аля

То, что она абсолютно правильно пришла к Артёму с утра, Аля поняла быстро. Секунды за две. А как иначе, если он стоял возле стены, точнее даже прислонившись к ней, будто срубленное дерево, упавшее на дом, и выглядел — как выглядят все больные люди: бледноватый, с мятым лицом, слипшимися от пота волосами и чересчур блестящими глазами. И не было в Артёме Родине сейчас той красоты, которую Аля увидела четыре дня назад, в понедельник, — смяло её, как ветер сминает осенние листья. И тем не менее — сейчас Артём нравился Але гораздо больше, чем в понедельник.

Наверное, потому что она ощущала себя нужной рядом с ним. Она могла ему помочь — и ей это доставляло удовольствие.

Мама утром не стала ничего говорить Але по поводу её идеи отправиться к Артёму. Хотя могла бы, тем более что дочь ради этого специально встала раньше, чтобы часов в восемь уже быть у Родина, и помешала Наталье Николаевне собираться на работу. Нет — её мама промолчала, только попросила быть осторожнее и, как она выразилась, «избегать слишком близких контактов, чтобы не заразиться». Аля даже сначала не поняла, о чём ей говорят, а когда поняла — смутилась и слегка рассердилась. Ну не целоваться и обниматься она к Артёму ведь приезжает, ему на самом деле надо помочь!

Вон, он даже не знает, где у него постельное бельё. Ну как так можно?

Впрочем, с поиском белья Аля разобралась быстро — вариантов для его расположения в квартире Артёма было немного. Так что она смогла перестелить кровать — а Родин в это время сидел на стуле возле письменного стола и смотрел на неё глазами внезапно разбуженной днём совы.

— Вот, всё, — довольно заключила Аля, закончив трясти пододеяльником. — Можешь