— И что случилось? — спросил я, зачарованный рассказом.

— Когда монголы дошли до старых римских границ, европейские маги поняли, что пора действовать, и объединились. Французские, германские, итальянские волшебники — наследники той самой римской традиции, о которой я рассказывал, — все, кто мог держать палочку, собрались на большой совет. К тому времени европейские волшебники тоже представляли собой смесь разных кровей и методов колдовства, и у них была своя систематическая школа обучения, не уступавшая китайской.

Отец усмехнулся.

— И знаешь, что произошло? Никакой великой битвы, как пишут в некоторых учебниках истории. Обе стороны встретились, посмотрели друг на друга и поняли одно: никто реально не хотел сражаться и умирать. Китайско-монгольские маги устали, получили всё, что им было нужно, и не видели смысла в дальнейшей войне. Европейские волшебники понимали, что война с таким противником обойдётся слишком дорого, даже если он и измотан. Так что всё решилось дипломатическим путем. Сели, поговорили, разделили сферы влияния и разошлись по домам. Магловским властям после этого предстояло самим разбираться друг с другом — что они, собственно, и делали следующие столетия, воюя, заключая мир, снова воюя. А маги из этого благоразумно самоустранились.

Отец помолчал, потом добавил более серьёзным тоном:

— Но самое важное — то сборище положило начало чему-то новому. Впервые маги из разных стран и континентов сели за один стол не для того, чтобы делить добычу или заключать военные союзы, а чтобы договориться о правилах игры. О том, как сосуществовать, не уничтожая друг друга. Это было начало формирования международной системы отношений между волшебниками. Со временем встречи стали регулярными, появились постоянные представители от разных стран, установились правила и процедуры. А в итоге всё это и превратилось в Международную Конфедерацию Магов, которая существует до сих пор. Так что, как видишь, иногда самые важные победы одерживаются не на поле боя, а за столом переговоров. И самые масштабные изменения происходят не от войн, а от умения договариваться.

Я стоял, потрясенный услышанным. История, которую я думал, что знаю, оказывалась совершенно другой, если посмотреть на нее с точки зрения магов.

— Так что все эти великие стены, — продолжил отец, обводя взглядом римские экспонаты, — это не просто камни и символы власти. Они живые, в некотором смысле. Пропитаны магией, которая работает столетиями, переживая тех, кто её создал. Маги давно поняли: самые долговечные чары — те, что встроены в физические объекты, особенно в камень. Палочковые заклинания исчезают, когда волшебник умирает. А камень, зачарованный правильно, может служить тысячи лет.

Он положил руку мне на плечо.

— Вот почему я говорю тебе: учись не только магии, но и истории. Настоящей истории, а не той, что пишут для маглов. Потому что наш мир гораздо старше, сложнее и интереснее, чем кажется на первый взгляд.

В этот момент я понял главную разницу между нами. Я пытался доказать ему, что мои познания могут быть полезны, что я понимаю больше, чем кажется. А он пытался донести до меня, что одной эрудиции недостаточно, тем более однобоко магловской. Что нужен ещё и опыт, и мудрость, которые приходят только с годами. Но самое главное — он продолжал внимательно слушать, пытаясь понять, откуда у меня такой запас информации и насколько глубоко моё понимание.

— Если вернутся на шаг назад, то можно сделать вывод, что легионеры действительно были великими… как бы сказать… собирателями. Только не искусства, а магических традиций.

Он помолчал, подбирая слова, а потом продолжил:

— В Европе активно перенимать чужие заклинания и приемы начали еще греки. Они же первыми стали систематизировать колдовство и создавать школы. Например, греческие волшебники первыми собрали воедино руны разных народов и создали первую объединенную рунологию. Такой подход позволил им завоевать Египет в свое время. Именно поэтому на том камне, что мы видели, есть греческий текст — они пришли как завоеватели, но умные завоеватели, которые учились у побежденных. Но из-за постоянных междоусобиц работа не имела строго системного непрерывного характера.

Он указал на статую римского легионера.

— И именно римляне довели греческую идею до совершенства. Римские волшебники часто действовали вместе с армией. Когда завоевывались новые территории и народы, колдуны с этих земель вливались в жреческое общество завоевателей. Либо строптивцы уничтожались, а их секреты брались на вооружение. Веками чародеи стекались в столицу империи со всех концов света. В итоге силы росли численно и качественно.

— Так римское жречество объединилось с греческим, хотя со временем и отобрало себе завоеванный ранее Египет. Ассимилировались европейские дикие колдуны. С Карфагеном же история вышла особенная. Карфагеняне — и маглы, и маги — сами имели серьезные амбиции. Они видели себя завоевателями и объединителями Средиземноморья, прямыми конкурентами Рима за господство в регионе. Их волшебники обладали древними финикийскими традициями, мощными ритуалами, связанными с морской стихией и торговыми путями. Большинство из них, особенно те, кто был связан с правящими кругами самого Карфагена, категорически отказались признать главенство Рима. Они предпочли сражаться до конца и в итоге были уничтожены вместе со своим городом, когда римляне стерли его с лица земли. Однако не все карфагенские маги разделили эту судьбу. Волшебники из провинций, из колоний, из подчиненных Карфагену городов Африки и Испании оказались более прагматичными. Видя неизбежное падение столицы, многие из них предпочли сохранить свои жизни и знания, влившись в римское магическое сообщество. Они принесли с собой уникальные традиции мореплавания, навигационные чары, ритуалы благословений, которые впоследствии очень пригодились Риму в его морской экспансии.

— Но самое важное — в Риме же началось упрощение колдовства. Из искусства, подвластного буквально единицам, оно превратилось в ремесло, доступное гораздо более широкому кругу. Начался намеренный поиск одаренных детей, чтобы привлечь их в общество волшебников, независимо от происхождения.

— Старая посоховая традиция диких народов совместилась с жезловой египетской и греческой школой, использующей холодное оружие. Все это в итоге и превратилось в современную палочковую систему, — он выразительно взглянул на карман со своей. — Была развита греческая школа колдомедицины. Которая в свою очередь многое почерпнула из персидской. Начали массово выращивать волшебные растения и животных, искусственно выводить новые их виды.

Голос отца стал печальнее.

— Но за рассветом приходит полдень, а потом и закат. Когда имперцы столкнулись с пределами своих завоеваний и приток новых откровений и рабов иссяк, общество, как колдовское, так и магловское, начало меняться в худшую сторону. Без внешнего врага, который всех объединял, началась внутренняя борьба за власть и ресурсы. Конфликты на почве происхождения, древности рода… Всё это тоже составляет их наследие. Хотя такого краха, как с