— Отставить страх, ибо Змей восстал! — проревел он. — И к завтрашнему рассвету эта равнина будет кишмя кишеть его северными союзниками!

Паво на миг нахмурился; кровь стучала в ушах. Но тут на него бросились двое готских копейщиков, вырвав его из раздумий. Он выдернул пару длинных мечей из рук трупа Адальвольфа, срубил наконечник копья одного нападавшего, а затем вогнал меч в грудь другого. Развернувшись, он парировал кинжал, который первый враг нацелил ему в спину, и отсек ему кисть по самое запястье. Он крутанулся, ища следующего противника, но численный перевес был уже не на стороне готов: легионеры прорубались сквозь остатки сопротивляющихся.

Лидер повстанцев воззвал к горстке уцелевших вокруг него:

— Сражайтесь, глупцы, Змей придет за нами…

Его речь оборвалась криком: Крито налетел на него и вонзил спату в плечо, давя вниз, пока не перерубил артерию; из раны фонтаном хлынула черная кровь. Главарь мятежников повалился на землю, хрипя в предсмертной агонии. Крито захихикал, глядя на истекающий кровью труп, а затем бочком подобрался к Паво.

— Ну, кем бы ни был этот Змей, за этим ублюдком он точно не придет!

На этом бой закончился. Среди разбросанных тел Паво заметил людей в легионерских доспехах: внутренности вывалены на землю, белеют кости. Но он сохранял спокойствие. Когда он только вступил в легион, ветераны называли это «солдатской кожей» — способностью отключать любые эмоции перед лицом такой жестокости. Все рядовые обретали этот навык после пары кровавых стычек. Он посмотрел на шрамы, испещрявшие его предплечье; теперь придется объяснять это некоторым новобранцам.

— Что теперь? — пропыхтел Сура, вытирая меч о тунику мертвого гота.

Паво метнул взгляд по арене, затем зашагал к деревянной клетке и рубанул по веревке, державшей дверь. Изможденные и грязные селяне высыпали наружу, благодаря легионеров. Мужчина с расширенными от страха глазами, тот самый, что говорил из клетки, сжал его предплечье, назвавшись вождем деревни, верным Фритигерну.

Но в голове Паво скрежетал лишь один голос, снова и снова повторяя слова мертвого лидера мятежников. «Змей восстал! И к завтрашнему рассвету эта равнина будет кишмя кишеть его северными союзниками!»

Он отстранил вождя и направился к северной стене деревни, но тот последовал за ним.

— Римлянин, я не знаю, как тебя благодарить, — начал он, поднимаясь за Паво по ступеням сторожевой башни, — но ты должен выслушать. Возможно, уже слишком поздно!

Паво не ответил; он ударил ладонями по деревянным кольям, образующим балкон на вершине башни. Лес на севере был тих. Затем он резко повернулся к мужчине с каменным лицом.

— Говори, что здесь происходит!

Выражение лица вождя было могильным.

— Он заманил вас сюда, так же как манипулировал Атанарихом, так же как привел эту тьму с севера!

Паво нахмурился.

— Кто заманил нас сюда?

Глаза мужчины расширились.

— Змей! Призрак в капюшоне и зеленом плаще, тот, кто готовит гибель всему Риму. — Он указал на знамя со змеей, развевающееся над деревней. — Это его знак!

Паво скривился.

— Тогда это знамя сгорит сегодня же ночью!

— Нет! — Вождь замотал головой. — Мы должны оставить его — для того момента, когда они придут!

— Когда придет кто? — Паво нахмурился еще сильнее, но тут что-то на периферии зрения послало холод в самую душу. Он резко повернулся к северному лесу. Казалось, тот шевелится.

Вождь попятился, выпучив глаза; губы его дрожали.

— Случилось то, чего я боялся. Наши жизни уже потеряны, это ловушка, римлянин, смертельная западня. Сначала падет Фритигерн, затем рухнет ваша империя!

Паво увидел, как кромка леса потемнела, затем замерцала, словно вперед хлынула какая-то волна. А потом вспыхнуло море факелов, озаряя все вокруг.

Из деревьев выплеснулась огромная орда воинов, стекаясь к деревне.

Их были тысячи, они двигались скоплениями, каждая группа — со своим оружием и в своих одеждах. Первой шла волна всадников. Они походили на готов развевающимися светлыми волосами и бледными лицами, но большинство носили чешуйчатые доспехи и остроконечные конические шлемы, а над ними реяли знамена с эмблемами, не принадлежавшими ни тервингам, ни другим соседним готским племенам. И это были превосходные наездники, мощные в галопе; они сжимали длинные железные пики обеими руками, не имея щитов и не держа поводьев — таково было их мастерство.

Аланы, понял Паво. Всадники южной Скифии.

За ними шагали группы воинов поменьше, кто верхом, кто пешим ходом, и каждый отряд отличался своим обликом. У одних лица и голые плечи были выкрашены синим, а волосы на висках и затылке выбриты под корень. Другие кутались в шкуры и несли луки в рост человека. Третьи были облачены в диковинную кожу — Паво напряг зрение, пытаясь понять, что это, и внутренности его скрутило, когда он заметил в ткани две дыры с красной каймой: человеческие глазницы. Все новые и новые отряды с грохотом двигались к деревне, и Паво мог лишь провожать их взглядом, ища ответ.

«Какой ужас гонит этих людей на юг?»

Сура и Крито подбежали и встали рядом; втроем они таращились на приближающуюся массу.

— Митра, спаси нас! — прохрипел Сура.

— Аланы, агафирсы, гелоны, невры, — хмурился Крито, оглядывая орду и указывая на каждый отдельный отряд. Затем он ткнул пальцем в кромку северного леса. — Но кто или что вон те?

Паво и Сура перегнулись через край сторожевой башни, вглядываясь туда, куда указывал палец Крито. Из леса выплеснулось еще более огромное море фигур, охватывая и затмевая собой многочисленные племена, уже заполонившие равнину. Всадники. Больше, чем они могли сосчитать. Глаза Паво бегали по этой картине, лоб прорезала морщина.

Затем раздался жутко знакомый стон боевого рога, принеся с собой резкие крики тысяч людей и дробный стук копыт тысяч лошадей. Невидимые ледяные когти пробежали по спине Паво. Он взглянул на Суру, Сура ответил ему взглядом.

— Хунну! — произнесли они в один голос.

У Паво оборвалось все внутри. Каждую ночь после той мучительной миссии в Боспорское царство он молил богов, чтобы никогда больше не видеть их. Но вот они здесь, и свет факелов выдавал их устрашающий облик: коренастые и мощные, с плоскими, отливающими желтизной лицами, на каждой щеке вырезано по три шрама. Волосы на висках и лбу выбриты, на макушке туго стянуты. Вооружены длинными рубящими мечами, составными луками, арканами, сетями и кинжалами, облачены в козьи шкуры и кожу.

— Гунны? — Крито побледнел. — Я думал, они рыщут далеко на севере, в степях