взвалили на тебя? — Гедимин сердито сощурился. — Ладно ещё — перекинуть одного-двоих. Но целое стадо с грузом, и за просто так…

— Почему за просто так? — Хассинельг оттянул ворот накидки и поддел пальцем широкое ожерелье из круглых красных и продолговатых жёлтых бусин. Внутри яркого стекла блестела металлическая пыль. От ожерелья тянуло теплом.

— И на руки и ноги тоже, — страж показал широкий браслет из стеклянных щитков с блёстками. — Удобно в холодные дни.

— Как знаешь, — пробормотал Гедимин, постепенно успокаиваясь. «Чего я так взвился? Это же местные, а не „макаки“. И Хассек никому не раб. Как договорились, так и работает. Интересно, далеко по Равнине уже разошлись такие бусы?»

…Кут’тайри со склада выбрался незаметно — Гедимин обнаружил его в «торговом отсеке», только закончив проверку термочаш. Жрец стоял в двух шагах от него, сложив руки на груди. Над ним возвышался Вепуат. Он принёс поддон и две тубы с горючей смесью и теперь, держа их в руках, недовольно щурился.

— Нет нужды тратить горючий жир, — говорил Кут’тайри. — Я открою ворота для Шакхи и Аса’ана. Теперь мне хватит огня, чтобы удержать их.

— Кут’тайри, иди в цех, — недовольно сказал Вепуат. — Ты всё ещё вне закона, если ты забыл. И кое-кто из этих городов тебя ищет.

Жрец небрежно махнул пальцами.

— Молния Шакхи не будет спорить с богами.

— Боги тебя всё ещё не слышат, — напомнил Вепуат.

— Они вернули мне огонь, — отозвался Кут’тайри. — Их ярость утихла. В Шакхе и Аса’ане узнают об этом и не будут препятствовать…

— Иди на склад, — буркнул Гедимин, разворачиваясь к весам.

— Верно, — согласился Вепуат. — Так всем будет спокойнее.

Они спорили ещё пару минут, но Гедимин уже не слышал их слов — он перешёл в «отсек», примыкающий к горячему цеху, и тут же у него от верещания зазвенело в ушах. Там общались три отряда Скогнов, и сармат только порадовался, что вовремя разделил «отсеки» перегородкой, не то пришлось бы всю дорогу это слушать.

— Рыбоеды! — презрительно фыркал тоготец. — Только и слов, что о жире и шкурах! На что огненным твои шкуры⁈

— Как и всем — точить металл и шлифовать камень, — отозвался синвиец; его отряд собрался вокруг и смотрел на такую же плотную группу тоготцев очень неприязненно. — А вы что привезли — свои три краски и резаный тростник?

Тоготец фыркнул.

— Сэта живут в огне! Какой прок там от ваших красок⁈ Пусть их там две сотни — все станут серым пеплом! Наши краски — из камней, из того, что не теряет цвет в огне. Это хороший товар. А на ваши травки и шкурки Сэта даже не посмотрят!

Синвийцы пронзительно запищали.

— Решил удивить Сэта тёртыми камнями? — фыркнул предводитель. — Вот уж чего в Сфене Огня не встретишь!

Перегородка между отсеками растаяла, пропуская горячий воздух — и Кут’тайри, придерживаемого Вепуатом за плечо. Жрец, недовольно встряхнув гривой, прошёл мимо притихших аборигенов. Через несколько секунд в отдалении громыхнула дверь.

— Вот настырный, — пробормотал Вепуат, закрывая за собой ангар. Оглянувшись на Скогнов, он старательно улыбнулся.

— Все здесь? И все товары?

— Тоготцы опять лезут вперёд! — сердито фыркнул абориген из третьей, самой тихой, группы. — Сейчас очередь Сэви и Синви, а они зачем вышли?

Тоготец фыркнул ещё громче, открыл было рот, но Вепуат легонько стукнул кулаком о кулак и вскинул крылья.

— Кто будет первым — узнаем, когда ворота откроются. Может, вы и вовремя вышли. Аса’ан вечно лезет в канал вперёд всех. Если вылезут опять — не загонять же обратно…

Он повернулся к весам и закрыл последний проём защитным полем. Гедимин, молча кивнув на его жест, чиркнул когтем по металлу. Горючая смесь, поглотив искры, зашевелилась, источая прозрачный дым, и вспыхнула изнутри. Жёлтые язычки пламени в следующую секунду стали красными и потянулись кверху. Гедимин шагнул к весам, настороженно глядя на костёр. «Надеюсь, обойдётся безо всякой ерунды…»

— Аса’ан склоняется перед мощью юного Пламени, — донеслось из костра, и Гедимин помянул про себя уран и торий. «Ну да, кому ещё первым влезть в канал…»

Сэта, разделившись по двое, вытолкнули за портал два высоких короба, обтянутых кожей. Внутри шуршало и звякало. Следом из огня шагнул верховный жрец и двое его спутников. Поверх многослойных накидок и обмоток виднелись только цацки из камня и кости — и несколько рядов бус из цветного стекла. Самые крупные и сложные подвески достались главному жрецу, но какие-то стекляшки на одежде были даже у носильщиков. Гедимин едва заметно ухмыльнулся. «Видно, что производство работает. Интересно, а термочаши они сделали? Или всё ушло на цацки?»

— Аса’ан пришёл по зову Пламени, — бесстрастно проговорил «командир», останавливаясь у весов. — Наше почтение его жрецам — Хеттийиррну и Хетпу.

Тоготцы по ту сторону весов быстро переглянулись и вытолкнули одного аборигена вперёд. Тот шагнул к весам и выдал старательную ухмылку.

— И Тогот пришёл ради мирного торга, — слово «мирного» он произнёс с нажимом. — Здесь водяной металл.

Четыре слитка легли на весы. Чаша пошла вниз. Гедимин удивлённо мигнул. «Это всё?»

— Это всё, с чем вы пришли? — спросил аса’анец, небрежным жестом подзывая носильщиков. В пустую чашу посыпалась стеклянная шихта.

— Пять весов, как и прежде, — быстро проговорил Вепуат. Скогны из плотных групп за его спиной переглядывались и негромко попискивали.

— Это водяной металл, — подтвердил один из спутников жреца, протянув руку к слиткам. — Но его очень мало. Эту мелочь несли в стольких корзинах?

Он указал на ёмкости, расставленные рядом с тоготцем.

— В Тоготе много хороших вещей, — отозвался тот. — Не только белый металл. Мы рады торговать там, где торг честный. Вот куджагла, грибы с посадок Тогота.

Двое Скогнов открыли корзину и слегка наклонили её, показывая содержимое. Жрец резко взмахнул когтями.

— Засохшие грибы! Это ты назвал хорошей вещью?.. Мастер Хетпу, их цена чересчур высока.

— Твоя воля — покупать их или нет, — сдержанно ответил Вепуат. — По справедливости сухие грибы дороже мокрых — не надо платить за воду. В Аса’ане не едят куджаглу? Я об этом не слышал, но если так…

— Пусть будет старая цена, — бросил Сэта. Из-под обмоток на его руках проступил красный свет. Скогны заверещали.

— Равный