названо «фантастической повестью».

Первой моей реакцией было возмущение. Я не мог допустить, чтобы тщательно документированное, совершенно фактологическое, основанное на показаниях живых свидетелей изложение было сознательно объявлено сказочкой.

Тогда, к сожалению, сообщил мне профессор, интересы Республики Лигон требуют отказа от публикации моей книги в любой форме.

— Но книга Матура! Ему же вы разрешили!

— Это было условием нашего соглашения, — улыбнулся майор. — Он отдал рубины и получил разрешение напечатать книгу. Но учтите, он не подозревает, что голые люди — пришельцы с другой планеты, и не мог поставить под угрозу их безопасность. Во-вторых, он врал там так много и часто, что название «документальная повесть», которое поставил на титульном листе книги написавший ее со слов Матура журналист, кажется издевательством над здравым смыслом.

— Послушайтесь дружеского совета майора, — сказал тогда профессор Матунчок. — Имеющий уши да слышит и имеющий глаза да видит. Лучше райская птица в руках, чем орел в небе. Мы не хотим никаких неприятностей. Ни с японским консулом, ни, не дай Бог, с так называемым Галактическим сообществом.

— Все-таки верите? — спросил я.

— А почему бы не верить? — сказал майор.

— Может быть, вы и пришельцев отыскали?

— Это крупные ученые, которые могут оказать большую помощь нашему бедному развивающемуся государству, — загадочно произнес майор.

— Нашли или нет? — воскликнул я, дрожа от возбуждения.

— Не так уж много буддийских монастырей в округе Танги, — сказал профессор.

— Кстати, — завершил разговор майор Кумтатон, — вам тут просили передать.

И он протянул мне сложенный треугольником листок бумаги.

Там было написано по-русски:

«Сов. секр. Предс. КГБ. Нахожусь монаст. (дальше вычеркнуто)… кормят без мяса.

Убегу. Со мной два кришн. Жду инструкц. Пупыщ».

— Но эта записка совершенно не по адресу! — возмутился я. — Я не знаю никакого майора Пупыщенко.

— Они уже убежали, — сказал Тильви Кумтатон. — Я ему передал инструкции. Завтра он будет в Лигоне. Я хотел бы, чтобы ваше посольство оплатило майору Пупенченко…

— Пупыщенко! Александра Ивановна Пупыщенко!

— Вот именно, чтобы посольство оплатило майору Пупыщенко и ее новорожденной дочке Сарасвати Семеновне билет на самолет.

На этом наша беседа закончилась.

Больше я ничего не слышал о голых людях.

ЛЮБИМЕЦ

(роман)

Легко ли жить, находясь в чешуйчатых лапах пришельцев? Которые, к тому же, держат вас в качестве любимых домашних животных? Что должно случиться, чтобы положение изменилось, и сколько подвигов для этого нужно совершить?..

Глава 1

Любимец влюбился

Я точно помню, что увидел ее впервые в пятницу шестого мая сразу после обеда.

Я решил позагорать у бассейна — купаться еще холодно, но если лежишь рядом с водой и солнце уже обжигает, можно вообразить, что наступило лето.

Я лежал так, чтобы поглядывать на соседний участок — с утра туда переехали новые соседи вместо Злобницы, улетевшей к мужу на Марс.

Я закрыл глаза и задремал, но вдруг проснулся, хотя ничего не мог услышать, — по газону шла рыжеволосая девушка.

Их бассейн начинается сразу за невысокой живой оградой, разделяющей наши участки. Она уселась на край бассейна, окунула в него пятку и сразу поджала ногу — не ожидала, видно, что вода такая холодная! Откуда она приехала, если не знает, что у нас в начале мая еще не купаются?

Думая так, я разглядывал ее, и девушка это заметила, кинула в мою сторону острый быстрый взгляд и отвернулась, словно только что смотрела не на меня, а на муху.

— Привет! — сказал я. — С приездом.

— Ах! — тихонько воскликнула она. И подняла левый локоть, чтобы скрыть от меня очертания полной груди.

— Вы надолго сюда? — спросил я, делая вид, что не заметил жеста.

— Мы здесь будем жить. — Ее тяжелые волосы падали на белые плечи.

— Меня Тимом зовут, — сказал я, поднимаясь. Мне хотелось, чтобы она увидела, как я сложен. Недаром я пробегаю стометровку за двенадцать секунд.

— Очень приятно, — ответила она с улыбкой, но не назвала себя.

Но тут же — о, ирония судьбы! — от дома послышался голос:

— Инна! Инночка, ты где? Скорей беги ко мне.

— Вот видишь, — сказала Инна, — мы и познакомились.

Она грациозно выпрямилась и побежала к дому. Мне очень понравились ее спина и ноги — у нее были длинные, прямые ноги с крепкими округлыми икрами.

На бегу она обернулась и помахала мне рукой.

Знакомство состоялось.

Я рассказал о ней Вику — цинику двадцати с лишним несчитанных лет, кудрявому, голубоглазому, породистому.

Вик — корыстный, наглый парень, я знаю ему цену, но дружу с детства.

— Да видел я ее, — отмахнулся Вик в ответ на мои похвалы в адрес Инны. — Ты редко бываешь в свете, сидишь сиднем дома, ни на выставке тебя не увидишь, ни в парке. Так что первое же смазливое личико в пределах твоего зоркого взгляда — и ты готов!

— Я мечтаю а ней, — сказал я хрипло, чем вызвал вспышку хохота у моего друга.

— Ромео! — повторял он. — Ромео с голым задом!

Я хотел было врезать ему за слова, которые болью отозвались в моем оцарапанном сердце, но Вик увернулся. Я с трудом догнал его у самых ворот, повалил на траву и заломил руку за спину.

— Сдавайся! — прорычал я. — Не то растерзаю!

Тут как назло домой вернулась госпожа Яйблочко.

— Как дети! — закричала она, вываливаясь из флаера. — Сейчас же прекратите, уши оторву! Земля же холодная!

Она кинулась за нами, но куда ей догнать двух молодых людей.

— Ну ладно, ладно, — крикнула она нам вслед. — Я пошла готовить ужин, слышишь, Тимошка?

Она отлично знает, что я ненавижу это собачье ими. Я сделал вид, что не слышу.

Мы отбежали с Виком к старой трансформаторной будке.

Когда-то еще мальчишкой я любил прятаться здесь и воображать, что я подкрадываюсь к неуязвимому дракону в джунглях Эвридики… Я вырос, джунгли вырубили, дракона держат в зоопарке, а трансформаторная будка так и стоит, сто лет никому не нужная…

— Сегодня третью серию будут показывать, — сказал Вик.

— Если у нее есть сестра, — сказал я, — ты с ней тоже можешь познакомиться.

— Больно ты шустрый, — ухмыльнулся мой друг. — Ты уверен, что тебе разрешат с ней общаться?

— Я никого не намерен спрашивать.

— Ай-ай-ай, какие мы смелые!

— Тимофей! Тимоша! — Яйблочко звала меня самым ласковым из своего набора голосов. — Кушать, кушаньки, беги сюда, мой мальчик!

— С ума сойти! — засмеялся Вик. — Она намерена тебя кормить грудью до тридцати лет.

Тут я стукнул его кулаком по затылку, чуть голова не отвалилась. Он ахнул