— Вставай! — он подавил желание поднять жреца за шкирку. — Разбил — и разбил. Куда уронил? Осколки надо убрать…

— Ради могущества Пламени, — пробормотал Кут’тайри, поднимаясь на ноги. — Вот там это было, на камне. Я собирал их…

Гедимин оглянулся. На полу у печи что-то поблескивало, — пара микроскопических осколков, стеклянные чешуйки.

— Всего-то? — Вепуат облегчённо вздохнул. — Ну ты нас напугал! Всё в порядке. Со всеми бывает. Иди на склад!

Он покосился на Гедимина. Тот, подцепив когтями стеклянные чешуйки, внимательно их рассматривал, и глаза против воли сужались и темнели. Когда за жрецом закрылась дверь, Гедимин поднял тяжёлый взгляд на Вепуата.

— Значит, разбил…

— Да небось стряхнул с тряпки, — пожал плечами разведчик. — Стекло — оно и есть стекло. Ему много не надо.

Гедимин, не ответив, склонился над мешком с шихтой. Мелкого крошева там было много, и сармат долго его перебирал, но округлый обломок под руку так и не попался.

— Не нравится мне это…

— Ага, — Вепуат сочувственно хмыкнул. — Это же всё заново делать… Может, я помогу?

Гедимин покачал головой. Его взгляд намертво приклеился к дверям склада. «Расспросить… Да нет, не ответит. Хотел бы сказать, как было, — не валялся бы на полу. От него ничего не добьёшься.»

— Линзы вот так не бьются, — тихо сказал он, проводя когтем по камню. — Не случайно, не все сразу и не в мелкую пыль. Может, одна и раскололась — а может, они вообще не падали. Знать бы, куда он их дел…

Вепуат мигнул.

— Ты думаешь… — он перевёл взгляд на закрытые двери и шагнул было к ним, но тут же развернулся на пятках. — М-да. Точно не скажет. Яд-дро Сатурна! Думаешь, он понял, что…

— Да чего тут не понять, — Гедимин досадливо поморщился. — Простейший опыт. Может, видел, как мы вечером развлекались. Может, сам догадался и проверил. Опять то же самое, что с зеркалом… Вот надо было сдать его в Аса’ан!

Вепуат крепко взял сармата за локоть и заглянул в глаза.

— Притормози. Не надо никого никуда сдавать. Это же просто тепловой луч. Такую ерунду Сэта и без нас умели. Это ж не отражающие воронки…

Гедимин фыркнул.

— Они умели — а эта штука ещё и усилит. М-мать моя колба! Вот где они теперь? Что из них можно сделать? Не хватало ещё войны…

Вепуат невесело ухмыльнулся.

— Думаешь, опять докопается до Аса’ана? Первого раза не хватило? А давай сделаем ещё линз — и отошлём их в Аса’ан. Уравняем силы.

— В ядерный могильник, — пробормотал Гедимин, глядя на расплывшуюся на полу талую лужу. Забытые ледяные линзы незаметно превратились в воду. Вода капала и с пояса — просочилась из-под кожуха фонаря. Сармат досадливо сощурился.

— Всё-таки мне не верится, — пробормотал Вепуат, оглядываясь на закрытый склад. — После всего, что было, да по второму разу… До них всех тогда дошло, я же видел. Взрыв тот, стеклянная пена… Да нет, не может быть. Ни в Шакхе, ни в Аса’ане. Ты сказал им, что стекло — не оружие, помнишь?

Гедимин, сгребающий остатки талого льда, только поморщился. «Предупредить бы. Только вот кого? Аса’ан? Чтобы напали первыми? Айзека? А он-то что сделает? Хотел же я стекляшки переплавить — чего ждал⁈»

13 день Металла, месяц Льда. Равнина, Сфен Земли, долина Элид, Элидген

Вепуат укоризненно хмыкнул.

— Ну ты уж чересчур! Он знает, что это не просто трубки. К вещам Пламени он пальцем не притронется!

— Угу, — буркнул Гедимин. Лабораторный шлюз наконец открылся, и сармат спустился по трапу, осторожно сжимая в руках очередной «твэл». Чёрные трубки покрывало со всех сторон защитное поле, их общий кокон подогревался, — даже если бы тёплые коридоры рухнули, «твэл» остыл бы не мгновенно, а замедленно, и, как надеялся Гедимин, уцелел бы.

Вепуат выразительно пожал плечами.

— Да пересчитывай, твоя воля. От пересчёта вреда не будет. Но я всё-таки думаю — трубки он не трогал. У него, вон, подношения для них…

Гедимин поморщился.

— Лучше бы без подношений — и без «разбитых» линз. Вот куда он их переправил? Ут’таркех не в курсе…

— Может, в этот раз наш «инженер» вооружил Аса’ан? — Вепуат невесело усмехнулся. — Нет, мне кажется — не стал бы он по второму кругу…

— Хватит, — буркнул Гедимин, сворачивая в «восточный» коридор. Ему было досадно. «Зачем я вообще ставил опыты с линзами? Сделал одну, для Хьюго, увеличил ему монитор, — и всё, конец работы. Нет, надо было докопаться…»

— А я бы попробовал его расспросить, — думал вслух Вепуат, пропуская сармата в цех и тут же проскальзывая мимо него к следующему «шлюзу». — Очень-очень осторожно, чтобы не испугался. Может, там мысли не было ни о каком оружии, а мы уже решили…

Он загнал дверную створку в паз и переступил порог.

— Кут’тайри! Ты…

Ещё один шаг — и Гедимин налетел бы на него. Оболочки стержней зазвенели от резкой остановки, и сармат, прижав их к груди, сердито сощурился.

— Чего?

— Странно… — пробормотал Вепуат, растерянно оглядываясь. — Гедимин… В цеху его точно не было?

…Оболочки Гедимин всё-таки пересчитал. «Ну надо было проверить,» — думал он, восстанавливая штабель из «стеклянных» трубок и мягкой трухи. У камней, подпирающих «сооружение», стояли чашки из цветного стекла. «Подношения» были на месте, Гедимин даже отодвинул их, чтобы не расплескать, и теперь осторожно поставил к бордюру. «Странно,» — он оглянулся на непривычно пустое и холодное помещение. Выстудил его Вепуат, бегающий туда-сюда и не закрывающий дверей — и одёрнуть его было некому. Гамак висел на прежнем месте, под ним стояла прикрытая жаровня, — сегодня на ней ничего не готовили.

«И все его тряпки висят, где висели,» — Гедимин оглянулся на костяную вешалку, вбитую в стену. «Если ушёл, то в одних подштанниках. Сэта, в набедренной повязке, в минус пятьдесят… да хоть бы и в плюс пятнадцать, как у нас в коридорах, — куда он мог податься⁈»

В ангаре потянуло сквозняком, дверь с шелестом приоткрылась и тут же захлопнулась.

— Нашёл? — спросил Гедимин, глядя на растерянного Вепуата. Все перья разведчика стояли дыбом, крылья растопырились и цеплялись за косяк, но сармат ничего не замечал.

— Нет. Ни сканер не видит, ни… — он дёрнул