сострила бы что-нибудь про то, что он даже глазам своим не доверяет, все переспрашивает. Или там — очевидные вещи уточняет, как инспектор Лейстред, дескать мокрая ли вода и светит ли солнце.

— Извини, что дурацкие вопросы задаю. — говорит он: — просто мне тоже не спится…

— Это понятно. — она привстает на локте и одеяло спадает с ее плеча, обнажая ее светлую кожу. В полутьме — он видит ее небольшую ладную грудь с небольшими пятнышками сосков. Как обычно, она — не стесняется. Впрочем, после того, что между ними было — было бы глупо стесняться.

— Извини. — еще раз говорит он: — я… ну что так получилось. Я правда не могу дать тебе больше и… ну, у меня есть Су Хи…

— Я же тебе говорила, что никаких проблем тут нет. — отвечает она, поводя плечом: — тебе нужна была эмоциональная разрядка после этих всех разговоров о Юне и ее проблеме, а я была не против сделать это с тобой. Я же не претендую на место твоей девушки. Скажем так — я твой друг с определенными… привилегиями. We're friends with benefits — как сказала бы моя учительница по английскому. Кстати, у нее была неплохая такая задница… думаю она бы тебе понравилась. В следующем году будет у вас преподавать. Нет, стой, не у вас, а у нас — я же теперь с тобой учусь. — она морщит лоб: — интересно, получится ее соблазнить или нет… вот ты бы хотел с учительницей?

— Нет конечно. Ты что. У нее же дети есть… — отвечает Бон Хва: — как можно…

— Хм. То есть у тебя нет фетиша по «мамочкам, которых бы я трахнул»? Женщины постарше с большой грудью, большим опытом и большой задницей? Ты не хотел бы видеть как искажается ее лицо в тот момент, когда ты — входишь в нее и она издает такой сладкий стон? — на лице Оби играет хитрая улыбка.

— Нет. Наверное. Ну… только если она сама согласилась бы и… ну тогда наверное. Если ей это самой нужно…

— Ты скучный, Бон Хва. Куда делся тот, которого побаивается госпожа Мэй? — тычет его пальчиком в грудь Оби: — впрочем ладно. Зато ты надежный и добрый. Повезло этой Су Хи.

— Извини. — еще раз извиняется он: — я не сдержался.

— Хотела бы я увидеть мужчину, который сдержался бы в этот момент. — кивает Оби: — я ж тебя практически изнасиловала. Никогда еще не спала с парнем, который был бы так похож на банковское приложение.

— В смысле — я похож на банковское приложение? Ээ… что ты…

— Потому что только в банковском приложении так много спрашивают «ты точно этого хочешь»? — веселится Оби: — знаешь, если девушка разделась и легла под тебя, а ты — нависаешь над ней и практически уже вошел… эта ситуация обычно подразумевает что она — знает чего хочет.

— Не всегда. — он тут же вспоминает историю Юны и мрачнеет: — не всегда. Спросить не помешает.

— Ты об Юне? — тут же соображает она и ложится на живот, уперевшись локтями в футон и положив голову на ладони: — да уж, ситуация там… но твой этот, мистер Хайд или Старший — прав. Не стоит вот прямо рубить сплеча.

— Да как не стоит-то⁈ Юна и так настрадалась! Такое нужно рассказывать! Обязательно! — Бон Хва садится на футон по-турецки: — это же так подло!

— Бон Хва, Бон Хва… — Оби переворачивается на спину и смотрит на него снизу вверх, запрокинув руки за голову, не прикрытая одеялом до пояса: — твоя Чон Джа слишком горячая, а ты — слишком наивный. Правда никому не нужна и от нее одни проблемы. И вообще, воспоминания — это порой слишком больно. И потому люди придумывают их себе сами. Сами формируют свое прошлое, понимаешь? Вот скажи, у тебя в жизни было такое, за что тебе стыдно, не так ли? У каждого было.

— … ну да. — он вспоминает что в средней школе он не помог той девочке, которую травили всем классом. Но что он мог поделать? Один против всего класса⁈ Ничего.

— И конечно же у тебя есть оправдывающие тебя обстоятельства, не так ли? Можешь не отвечать. — она смотрит в потолок и моргает: — так уж устроена человеческая психика. Она — гибкая. Она предназначена для того, чтобы мы — выжили и оставили потомство. Помнишь, я говорила, что нация состоит из женщин, которые оказались достаточно сильными чтобы выжить? Это про нашу страну, Бон Хва. Корея — никогда не была сильной военной державой, нас всегда кто-то завоевывал. Китайцы, монголы, японцы… все кто угодно. Знаешь с чего начался военный конфликт с империей Юань в одна тысяча двести тридцать первом году? Монгольский посол Чо Гоё не просто явился ко двору с требованием дани, но пожелал себе в жены дочерей знатных чиновников, а своим воинам — корейских девушек, а после того, как получил отказ — изнасиловал их. Его казнили, а потом началась война. Которая закончилась поражением нашей страны и практически официальным указанием монгольского хана к обязательному изнасилованию каждой женщины. И так было всегда, каждый завоеватель поступал таким вот образом. Я не демонизирую монголов, японцев или китайцев, тогда так поступали все. Но наша маленькая страна раз за разом была завоевана захватчиками, наши мужчины убиты, а наши женщины — изнасилованы. И если бы все эти женщины после такого шли бы и топились в реке как принцессы королевского дома — то страны не осталось бы вовсе. Нация сохранилась благодаря тому, что женщины — выживали. Оставив прошлое за плечами. Я — знаю это. Я тоже могла бы жить прошлым и обвинять своего дядю в том, что произошло, но я отказываюсь быть жертвой. Тогда — я не могла сопротивляться, даже не знала, что происходит, но… даже в этом есть свои плюсы.

— Какие плюсы могут быть в таком ужасном событии⁈

— Например я знаю, что это такое и изо всех сил постараюсь впредь такое не допустить. — переводит взгляд на него Оби, привстает, тоже садится напротив него на футон по-турецки: — например я знаю какие люди сволочи и что никому не следует доверять. По-моему, это ценный урок. Твой Старший должен знать Ницше и про то, что нас не убивает — делает нас сильнее. Я — сильная. В чем-то. Правда — неуклюжая и не умею готовить. — по ее губам пробегает извиняющаяся улыбка: — но зато у меня есть другие таланты.

— Это… неправильно.

— Вот смотри,