Она ещё ни разу по-настоящему не выходила замуж. Хотя с этим человеком у них и сложились отношения, неотличимые от супружеских, она ни разу не сидела в цветочной повозке, не совершала с ним обряд поклонения небу и земле. Всё-таки чего-то важного не хватало…

Раньше она не слишком придавала значение этим церемониям, считая их пустыми формальностями. Но после того как они выстояли на Великом турнире Собрания Цинъюнь, вдруг подумала: а ведь если бы и вправду получилось… почему бы и нет? По крайней мере, если однажды всё оборвётся — не будет и следа сожаления.

Сжав губы, она украдкой взглянула на Цзи Боцзая.

Он всё так же лениво привалился к ней, будто, не ощущая собственного веса. Одна рука небрежно лежала на её плече, в другой он держал нефритовую чашу с вином. В его взгляде сквозила хмельная нега:

— Дозволение на брак?.. Прекрасная мысль. Вернёмся — и скажу да сы.

Толпа тут же оживилась, наперебой загалдела, поддразнивая — мол, пора готовиться к свадебному угощению. Даже Бай Ин, стоявшая сбоку, тихо заметила с улыбкой:

— Раньше я и не понимала, что за глупости — вся эта любовь между мужчиной и женщиной. А теперь, глядя на госпожу и господина, будто что-то прояснилось… Если и искать супруга, то только того, кто будет любить так же беззаветно.

Мин И от всех этих поддразниваний и слов совсем смутилась — румянец вспыхнул до самых ушей. Она поспешно поднесла чашу к лицу, будто скрываясь за ней, и пробормотала что-то неразборчивое в ответ.

Но, обернувшись, вдруг натолкнулась взглядом прямо в глаза Цзи Боцзая.

Его чёрные, как полночь, зрачки блестели ярко, как от росы, и в них она увидела… собственное отражение. Спокойное, нежное лицо. Ни следа кокетства, как у танцовщицы Мин И, ни отваги и твёрдости, свойственной воительнице Мин Сянь. Только взгляд, полный тихой любви — открытой, тёплой, искренней. Та, что смотрела из глубины его глаз, без остатка принадлежала ему — и была счастлива этим.

Мин И вздрогнула — будто впервые осознала, насколько явно выдаёт себя. Она поспешно опустила ресницы, но тут же ощутила, как его рука лёгким движением приподняла её подбородок.

— Ты теперь свободна, — прошептал он, его голос был тёплым, с лёгким оттенком вина. — Не прячься. Отныне ты можешь делать всё, что пожелаешь. Любить — кого сама изберёшь. Никто больше не сможет управлять тобой…, и ты тоже не мешай себе.

— Красиво говоришь, господин, — она отвела взгляд. — А если доверилась не тому? Кто за это ответит?

— Я, — без колебаний ответил он. — Если хоть раз предам тебя — отдам тебе всё: жизнь, имя, судьбу.

Мин И ничего не сказала. Лишь невольно вновь взглянула на него.

Он был тем, кто с первой встречи задел её сердце… Но потом она остыла. Думала: не удержать его, слишком непредсказуем, слишком далёк. Решила — не ждать, не надеяться.

А теперь… он прошёл с ней через смерть и пламя. Стал тем, на кого можно опереться в любую минуту. И рядом с ним больше не было ни намёка на чужие тени — ни красивых лиц, ни шелестящих одежд.

Так, может быть… можно?..

Может, стоит — хоть немного — поверить?

— И`эр, — негромко позвал он, и тонко, почти незаметно, зацепил её пальцы своими.

Мин И опустила ресницы.

Да будет так, — подумала она.

Она не боялась смерти — так чего же бояться теперь? Ошибиться в человеке? Если решила попробовать быть с ним — стоит принять это сердцем, не держась в напряжении.

Её пальцы чуть дрогнули… и сомкнулись вокруг его руки.

Цзи Боцзай на миг замер, словно не верил, что она действительно ответила. Затем медленно выпрямился, обхватил её ладонь обеими руками и крепко сжал, будто боялся, что она исчезнет.

— Слишком сильно… — поморщилась Мин И. — Отпусти немного.

— Нет, — его голос стал глубже, и дыхание неровным. — Если отпущу — ты снова уйдёшь далеко.

— Не уйду, — мягко ответила она.

Цзи Боцзай взглянул на неё. Кивнул. Но руки не ослабил.

Мин И тихо засмеялась:

— Ты ведь победитель Собрания Цинъюнь, тебя ждут, чтобы поднести чашу. А ты здесь — держишь меня, как мальчишка. Что это ещё за манеры?

— Пусть сами подходят. А ты — не уходи, — бросил он коротко.

Мин И вздохнула — и уступила. Пусть так. С ним — можно.

Повозка, запряжённая зверями, тащила за собой целую толпу навеселе. Они двигались над облаками, слегка покачиваясь в небе. Сначала Мин И решила, что это она немного перебрала и потому всё плывёт. Но… нет.

Что-то было не так.

Она приоткрыла ставни и выглянула наружу — и в одно мгновение, будто хмель сдуло ветром.

— Господин, — её голос стал настороженным. — Посмотри наружу.

Цзи Боцзай лениво приподнял взгляд — но в ту же секунду глаза его прояснились. Три повозки, запряжённые боевыми зверями, быстро шли на сближение, словно намереваясь зажать их с обеих сторон. Ближайшая, под алым знаменем Чаояна, уже дважды врезалась в колесо их повозки.

— Что они творят? — Луо Цзяоян тоже насторожился. Подошел к окну, прищурился. — С такой высоты… если упасть — живых не останется.

— Похоже, не могут смириться с поражением, — хмуро отозвался Мэн Янцю, отставив чашу. — Чаоян пал в Нижние три города… для них это всё равно что приговор.

— Хм, хотят утащить нас с собой в бездну? — фыркнул Цзи Боцзай. — Жалкие.

Он поднял руку. Поток юань вспыхнул внутри повозки, окутал её со всех сторон, как щит из живого света. Следующий удар звериной повозки из Чаояна пришёлся прямо по ним — но вместо того чтобы раскачать их, сам противник дрогнул. Колесо хрустнуло — и повозка, заскользив, сорвалась вниз, уносясь в кипящее облачное месиво.

Мин И вздрогнула. Она рефлекторно метнулась вперёд, будто собираясь удержать падающую повозку — но было поздно. Руки коснулись пустоты. И ей ничего не оставалось, кроме как молча наблюдать, как повозка исчезает, поглощённая клокочущими тучами.

— Сами виноваты, — пробормотал Луо Цзяоян, насупившись.

Цинь Шанъу же, в отличие от остальных, был так испуган, что как рукой сняло хмель. Он посмотрел туда, куда минуту назад исчезла повозка Чаояна, потом — на две другие, что уже отдалялись в облаках. Нехорошее предчувствие скользнуло в груди:

— Это ведь не к беде?.. правда?

Мин И медленно покачала головой.

Она и сама не могла понять, чего добивался Чаоян этой отчаянной атакой. Просто потерять повозку с боевым зверем — бессмысленно. А ведь в ней наверняка были люди…

Но их собственная повозка