холме и ветра-то почти нет. Вон, Джагулы вообще не тревожатся. А они в этих делах понимают.

— Особенно спьяну, — буркнул Гедимин, угрюмо щурясь. — Ну что, ты в себе? Или проводить до машины? У меня тут работа…

Вепуат поспешно мотнул головой.

— Я доберусь. Экеста не тронут — у них свои игрушки. А что за работа? Помощь нужна?

Гедимин посмотрел на разведчика с большим сомнением. «Какой-то он всё-таки странный. Или всегда такой был?»

— Думал сделать песочные часы для базы, — неохотно признался он. — Филки дежурят у реактора по два часа, а отмерить нечем. Пару таких склянок со звоном, чтобы хоть что-то…

Вепуат радостно ухмыльнулся.

— Вот это ты хорошо придумал. Ещё и со звоном? Тут такого точно не видели. А песок? Со склада возьмёшь?

— На складе крупный, — буркнул Гедимин. Вепуат в очередной раз попал вопросом в больную точку — с песком, действительно, всё было непросто.

— Нужно что-то с мелким гладким зерном. С минимальной абразивностью. Иначе точность быстро поедет… — он замолчал, поддевая одну за другой пластины, прикрывающие карманы. «Ага, нашёл. Не очень много, но — немного и надо.» Сармат вытряхнул на ладонь ульсеновые слитки. «Попробовать распылить. Если я не ошибся в свойствах…»

— Даже и не знаю, — задумчиво сказал Вепуат. — Может, кости растолочь? Есть ненужные обломки — ракушки там всякие. Растереть их в пыль… Ими ничего не шлифуют — значит, они мало царапаются. Это оно?

Гедимин кивнул.

— Тащи кости. А я посижу с чертежом. Никогда таких штук не делал. И сеть тут не работает, мать её пробирка…

…Он почти уже рассчитал параметры вибрирующей пластины-«звонка» (хотелось, чтобы она, сорвавшись с места после опустошения часовой колбы, продребезжала хотя бы две-три секунды), когда снаружи громыхнуло. Гедимин, сжав в кулаке чертёж, резко выпрямился, схватился за сигма-сканер — и облегчённо вздохнул. Летучие моллюски по-прежнему «играли» с аркой на «восточном» краю плато, и ветер дул сильно, но камни из гравийного слоя не выдирал. Громыхнуло снова — на пустом участке за всеми коридорами кто-то тренировался с маломощной колёсометалкой.

«А между тем — пора звать новую смену,» — Гедимин, расправив листок, убрал его в карман и пошёл к выходу. «Куда пропал Вепуат? Послал, называется, за сырьём…»

Вдоль «южного» края плато кто-то выставил стену защитного поля и изогнул её полумесяцем. За ней горели фонари, и два десятка филков пытались попасть из колёсометалок в один каменный ком. Взрывы дробили мёрзлый гравий, камешки летели веером. Ком-мишень лежал нетронутым, только изредка покачивался.

Из-под реакторного купола навстречу Гедимину почти бегом выбрались пятеро филков. Один из них застёгивал на ходу комбинезон, чему сильно мешали беспалые мешки-рукавицы. Сармат растерянно хмыкнул, не сразу сообразив, что это не реакторная смена, — рослого Ансура среди бегущих не было.

— Гедимин! — Айзек на ходу помахал ему рукой. Рядом с ним быстро шли трое очень недовольных филков. Комбинезоны свисали с них складками — третьего слоя одежды под «тканью» не было.

— Накладки. Всегда накладки, — бросил на ходу Айзек, сворачивая к бункеру. — Утеплители на счету. Чтобы Кенену управиться с тренировкой хотя бы за четыре захода, пришлось собрать со всего барака. Кресан, тут, в коридорах, плюс восемь. На вас два слоя одежды. Как-нибудь не замёрзнете!

Кресан фыркнул, но промолчал. Другой филк на ходу сунул ладонь под мышку. Гедимин мигнул. «Плюс восемь — это холодно? Они, правда, такие хлипкие — или притворяются?»

…Когда Гедимин и Айзек, оставив смену Кресана в реакторном бункере, вышли в коридор, снаружи ещё громыхало, но с перерывами — филки всё-таки начали попадать в мишень, и взамен раздробленных комьев кого-то заставили приносить новые.

— Часы? С сигналом? — Айзек на секунду задумался. — Вещь полезная. Только смотри — их нужно будет две штуки. В бункер и в барак. И — те, что в бункере, могут не трезвонить. Но не должны заражаться. То есть — металлы по минимуму.

«Ещё и это,» — Гедимин недовольно сощурился. Про заражение он, рассчитывая диаметр ульсеновой пыли и толщину выкованного из рэссены листа, совсем забыл. «Значит, растёртая кость…»

…В горячем цехе у поддона, уложенного под вытяжку, стояли Вепуат и Кут’тайри. На металле, под расплющенным куполом защитного поля, лежал толстый слой тёмно-серой пыли. Он был мокрым, но дымился, быстро высыхая. Кут’тайри, высунув руку из-под трёх слоёв накидок, держал раскалённую докрасна ладонь подсунутой под металл и пристально следил за пылевым слоем. Вепуат, услышав, как открывается дверь, обернулся и обрадованно хмыкнул.

— Что, Айзек вызвал? А мы тут пыль сушим. Не знаю, какое зерно тебе надо, но Кут’тайри сказал — мельче он не может.

— Эта пыль мягче мягкого, — отозвался жрец, поправляя покосившийся поддон. — Не знаю, что она могла бы поцарапать. Точно не стеклянную чашу — её и камень не всякий берёт.

— То, что не берёт за минуту, может «взять» за год, — пробормотал Гедимин, направляя на поддон сканирующий луч. — Ага… В целом — сойдёт. Тогда один образец будет с вашей пылью, другой — с ульсеной. Пойду работать с плазмой. Под купол не лезть!

…Экеста унялись незадолго до рассвета — когда Гедимин, поставив стеклянные колбы в «холодную» камеру печи, ковал, подогревая плазмой, металлический лист, вой за «окнами» внезапно стих, и сквозняк ослаб. Прерывистый грохот продолжался — тренировка стрелков затянулась надолго.

— Остынет — соберём и проверим, — сказал Гедимин, откладывая в сторону костяные крепления. Последняя смена операторов-филков подходила к концу, пора было на дежурство. «После смены… а лучше — пусть колбы лежат до утра. Спешить совершенно некуда.»

— Что за вещь ты делаешь? — внезапно спросил Кут’тайри; до сих пор он молчал, хотя под руки Гедимину заглядывал постоянно, даже когда ему самому не давали поручений. — Соединённые кувшины, мелкий песок… Что это будет, — поющая вещь, вроде тех, что висят на воротах ветра?

Гедимин открыл было рот и потянулся за чертежом, но осёкся и только буркнул:

— Увидишь.

…Пока Айзек закрывал люк за последней сменой, Гедимин украдкой прижал ладони к корпусу реактора и уткнулся в него лбом. Волокнистые щупальца стекли по спине и улеглись вдоль позвоночника, распустив отростки по лопаткам. Гедимин повёл плечом, «укладывая» их поудобнее.

— Чем тебе филки не понравились?

— Всё то же, что и с утра? — спросил Айзек. — Никакой реакции?

Гедимин пожал плечами.

— Ничего не сломалось