Все девушки и женщины, которых приводила маманя, всегда меня умиляли. Они были уже давно не пионерского возраста, но при беседе с мужчиной, со мной то есть, смущались так, словно выросли либо в монастыре, либо в Советском Союзе, где, как известно, секса не было, а дети были.

— Ну… есть такое, — пробубнил я, прихлёбывая борщ.

— А расскажите о своей работе, — осторожно спросила Лена.

— Ой, что же вы на «вы», — всплеснула руками мать. — Свои же люди. Егор, Лена, ну вы что. Вы же молодые. Мы же не на конференции, чтобы выкать.

— Действительно, Егор Николаевич, давайте на «ты», — проговорила серая мышка.

— Давайте, — вздохнул я и заглотил ещё одну ложку.

Борщ был отменный. Наваристый и густой. Я поймал себя на том, что невольно зажмурился от удовольствия.

— М-м-м… вот так борщец, — мелькнуло в голове.

— Ага, — тут же отозвалась Иби. — Что-что, а готовит мама у тебя отлично.

— Ты-то откуда знаешь? — спросил я её мысленно. — Тебе же есть некуда.

— Я тоже получаю удовольствие от приема пищи, — спокойно ответила она.

— В смысле?

— Твои вкусовые рецепторы связаны с моим сенсорным контуром обработки эмоций. Я считываю сигналы с нейронных цепей удовольствия через нейроэмоциональный интерфейс. Если проще — когда тебе вкусно, мне тоже.

— О как, — мысленно присвистнул я. — То есть ты… чувствуешь?

— А ты только сейчас это понял? — фыркнула Иби.

Я покосился на Лену. Та сидела ровно, сложив руки на коленях, и старательно улыбалась, будто на защите диссертации.

— Слушай, — попросил я Иби. — Подскажи. Что мне вот с этой ботаничкой делать? Как с ней разговаривать? Я вообще не понимаю, о чём с ней говорить. Она про работу спрашивает, а на самом деле ей же про работу неинтересно будет.

— Сделай ей комплимент, — сдержанно сказала Иби.

Я уловил, как у неё изменилась интонация. Будто совет ей самой был неприятен.

— Комплимент? Думаешь, я их умею говорить? — хмыкнул я. — Я вообще-то не очень по этой части.

— Тогда я могу подсказать.

— Вот-вот, работай, — усмехнулся я. — Ищи.

Я, если честно, и не собирался ничего говорить. Просто хотел подколоть Иби. Око за око, подкол за подкол.

— Изучена классическая литература, — отчиталась она. — Романтические произведения. Оптимальный комплимент: «твои глаза прекрасны, как утренняя заря».

— Ты серьёзно? — фыркнул я. — Так сейчас никто не говорит. Давай современные.

Время шло, Лена ёжилась на нашем кухонном стуле.

— Комплименты не могут быть современными, — возразила Иби.

— Ну не комплименты тогда. Вот что сейчас говорят, когда девушка нравится?

— Провожу поиск, — ответила она.

Прошло несколько секунд.

— Современные мужчины в подобной ситуации говорят: «Я б вдул».

Я чуть не подавился борщом.

— Кхе! Кхе! — закашлялся.

— Ой, сынок! — тут же всполошилась мать и захлопала меня по спине. — Что с тобой?

— Да так… — выдавил я, переводя дыхание. — Ничего. Не в то горло попало.

Лена всё ещё пыталась вжаться в стул и больше ничего не говорила.

— И вообще, мам, — я встал из-за стола. — У меня сегодня встреча. Так что я, пожалуй, пойду.

— Какая встреча? — насторожилась мать.

— Да так… свидание.

— Свидание? — в один голос выдохнули и мама, и кандидат наук.

— Ну да, — пожал я плечами. — Я с девушкой встречаюсь.

— С девушкой, — повторила мать, уже отдельно, с нажимом.

— Ну да. А что такого?

Ни к чему засиживаться и поддерживать ненужный разговор, поэтому я решил прогуляться по вечернему городу и избавиться от навязываемой мне невесты. А после провести с матерью, так сказать, воспитательную беседу.

Но Леночка оказалась стойкой. Она взяла себя в руки и отлипла спиной от стула. Подняв на меня глаза, тихо проговорила:

— Извини, Егор, а ты не проводишь меня до метро? Уже поздно… темно…

И тут же спохватилась:

— Нет-нет, если тебе неудобно, я, конечно, сама могу дойти.

— Да, конечно, проводи, — тут же закивала головой мать.

Я вздохнул.

— Ну, если прямо сейчас, — и якобы обеспокоенно посмотрел на настенные часы, — а то я же говорю, у меня встреча…

— Да знаем мы, — хитро прищурилась мать. — Твои свидания. Опять в танчики с друзьями будете всю ночь играть.

Чёрт. Кажется, не прокатило.

Глава 6

Я вышел из подъезда. Сзади цокали лодочки Лены, и даже звук их был какой-то сухой и сдержанный, но всё-таки настойчивый. Похоже, мать её хорошо проинструктировала, и она не особо-то верила в моё внезапное свидание.

Нет, от женщин я, конечно, не бегал, но… дружить с профессоршей… я даже фразу мысленно не стал договаривать, просто передёрнул плечами. Уж лучше… Вера Синицына. А еще лучше Короткова. А если мы с Лилей… ну, потом… это самое… то Иби это всё увидит?

— Конечно, увижу, — недовольно проговорила напарница.

— Эй, погоди, — мысленно огрызнулся я. — Когда у меня с женщинами будет, ну… это втроем получается, что ли, будет?

— Пусть сначала будет, — фыркнула Иби.

Хм. Интересно девки пляшут… в голове моей канкан.

— Егор, смотрите, какое красивое звёздное небо, — вдруг оживилась Лена. — А вот обратите внимание на ту звезду, она из созвездия…

— Я как-то звёздами не очень интересуюсь, — мягко, но прямо заявил я.

Она не обиделась, наоборот, не упустив момент, аккуратно взяла меня под руку, просунув свою ладонь мне под локоть.

Сзади послышался какой-то шорох.

Мы шли по пустынной улице. Мегаполис гудел где-то дальше, на проспекте. Мы свернули в переулок, так было короче. Я оглянулся, всматриваясь назад. Никого. Странно, ведь я точно что-то слышал.

Мы пошли дальше. Лена без умолку болтала.

— А вы знаете, — вещала она, — что в довоенных коммунальных квартирах особым образом располагали кухонные столы, чтобы минимизировать социальные конфликты между соседями?

Я молчал, почему-то проблемы коммуналок прошлого века меня не трогали.

— Это связано с теорией распределения личного пространства в условиях ограниченных ресурсов, — продолжала она вдохновенно. — Очень интересные исследования, кстати. Я как раз сейчас пишу статью о влиянии формы табурета на уровень агрессии…

— Табурета? — переспросил я.

—