его даже не в офисе, а в каком-то коридоре, в окружении охранников, помощников и прочей челяди.

— Здравствуй, здравствуй! — приветствовал он меня. — Некогда! Ты уж извини, что на ходу приходится беседовать, ни минуты свободной! Все приходится самому контролировать, все самому! Потому что, если не доглядишь, то эти милейшие люди наворотят такого…

Вот, еще одна его черта — сделать все самому. Перфекционизм, проблемы с делегированием задач, потребность в полном контроле…

— Можем мы на пару минут уединиться? — спросил я.

Он тяжело вздохнул.

— Если только на пару… Давай хотя бы здесь… «Плановый отдел» — табличка сохранилась. Пойдем в плановый отдел, будем строить планы… Только недолго.

В плановом отделе пыль, затхлость и паутина. Несколько старых письменных столов и ни единого стула. На письменных столах мы и расположились.

— Покупаю это здание, — сказал он. — Недорого. Все переделывать придется, конечно, но зато место… Мне нравится! А старый офис не нравится, не лежит душа, бывать там не люблю. Но это все пустое… ты что хорошего расскажешь?

— На днях у меня встреча с бандитами, — сказал я. — То, о чем мы договаривались в прошлый раз.

Он посмотрел на меня рассеянно.

— Да, помню… с солнцевскими, кажется?

— С сильверовскими, — уточнил я.

— Да-да… Я не очень хорошо разбираюсь в этих вопросах. Речь была о том, чтобы откупиться… Хотя, Алексей, я искренне не понимаю, от чего мне нужно откупаться? Проблем с бандитами у меня нет, а если вдруг возникнут, я могу их решить без денег…

— Мы договорились о том, что решаем сразу целый комплекс проблем, — сказал я, чувствуя, что разговор не предвещает ничего хорошего.

— Проблем, которых еще нет, — улыбнулся он. — Но которые обязательно будут… Знаешь, Алексей, я вот иногда спрашиваю себя, почему тебе верю? Потому что ты угадал несколько политически значимых событий? Я, в общем-то, рациональный человек и всегда таким был… Нет, ты не подумай, я не обвиняю тебя в обмане. Я просто рассуждаю…

— Понимаю, — кивнул я. — Предыдущую договоренность отменяем?

Он поморщился.

— Ну зачем? Встречайся, договаривайся. Даю тебе полный карт-бланш в этом вопросе. Ах, да, еще деньги… тебе завезут полмиллиона долларов.

Я выдохнул.

— Все остальное — тоже как договаривались?

— Да, — поморщился он. — Пообещай там чего-нибудь. Но мне будет нужна твердая гарантия отсутствия проблем со стороны власти.

Это не так-то просто сделать, подумал я про себя. Хотя бы потому, что никакой вертикали власти не существует, власть размазана между несколькими группами влиятельных игроков — высших государственных чиновников и людей из окружения президента. Даже олигархов пока еще нет, они появятся года через два…

— Подобные гарантии могут обсуждаться только при вашей полной лояльности, — сказал я. — Я могу обещать подобное?

— Революцию устраивать не собираюсь, — сказал он. — Только вот что я тебе скажу Алексей… Кинут они нас. Обманут. Возьмут деньги, пообещают и не сделают. А если сделают, то прямо противоположное. Но попытайся, чем черт не шутит…

— Сделаем вас олигархом номер один, — пошутил я.

Он поморщился и махнул рукой. И как раз в этот момент я понял, что не его это — быть олигархом. Чтобы стать олигархом сейчас — нужно быть нужным власти и тем, кто около власти. И не только нужным. Еще нужно быть приятным, дипломатичным, уметь подольстится, рассказать вождю о том, какой вождь великий человек и как стране наконец-то повезло с таким-то вождем! И постоянно, в режиме нон-стоп демонстрировать верность! Олигарх — это не просто коммерсант, который трется около власти. Олигарх — это человек, с которым носителю высшей власти хорошо и комфортно. Сергей Пантелеевич так не умеет. И навряд ли научится.

Во время этого разговора мелькнули у меня быстрые мысли о судьбе и неотвратимости ее… Вся неотвратимость заключается в самом человеке, который идет именно туда, куда идет. Если человек меняется, то меняется и направление, то есть то, что мы называем словом «судьба». Большинство людей не хотят и не могут меняться, следовательно, их будущее предопределено. Управляют судьбой очень немногие… Единицы.

— Я точно знаю, что ты меня не обманываешь, — сказал он мне в конце встречи. — В этом я уверен на сто процентов. Я тут камеры поставил в деньгохранилище… Все воруют. И охранники, и сотрудники… По мелочи — что в карман, портфель, сумочку влезло. Я подумал — пусть воруют. Люди слабые и жадные, это нормально. Но я заболтался… Как твои дела на родине? Есть проблемы?

— Некоторые, — усмехнулся я. — Отбиваем атаки сильных и жадных.

Он сидел, о чем-то задумавшись, как будто забыв, что я нахожусь рядом. После раздумья он решительно спрыгнул с письменного стола.

— Всё. Пора бежать. Делай все, как договаривались!

— Хорошо, — кивнул я. — Сергей Пантелеевич, последний вопрос…

— Давай, — сказал он неохотно.

— У вас сейчас все получается, вы на коне, масть прет, как говорят картежники… Вы счастливы?

Он как-то внезапно обмяк и потух.

— Мне интересно жить, — медленно ответил он. — Сейчас мне интересно, а раньше было… Ну, так… серединка на половинку. С меня хватит и этого интереса, а счастье… это что-то слишком неопределенное. Как по мне, большинство людей глубоко несчастны, но, к счастью, многие из этого большинства этого не осознают. А теперь пойдем. Бизнес сам себя не сделает…

Перед встречей с московскими гангстерами оставался один маленький, но очень важный штришок. Сильвер. Легенда криминальной Москвы начала девяностых. Высшая лига. О нем не было почти никакой информации — все на уровне слухов и городских легенд. Шепотом рассказывали, как он один с «калашом» поехал вызволять друга, которого удерживали «чехи». И вызволил! А позже — объединил славянские группировки Москвы для противостояния с Кавказцами… Впрочем, это большей частью из области легенд. Сам Сильвер был человеком закрытым. Он старался избегать внимания журналистов в отличие от того же Отари Витальевича Квантришвили, который любил красоваться перед камерами и произносить не всегда обдуманные речи… Возможно, что именно это и стало причиной его преждевременной гибели. Да и другие коллеги Сильвера позволяли себе общение с прессой. Хабаровчанин Пудель дает интервью Говорухину, «дальневосточник» Джем — местным журналистам, старый питерский кошелечник Кирпич — Невзорову… А от Сильвера — два мимолетных разговора с журналистами, с десяток фраз…

Сильвер одним из первых понял, что криминал —