Глава 17

Капитан Дорн

Вначале было лишь пару-тройку стражников и только звук: тяжёлые, ритмичные удары подошв по каменному покрытию, нарастающий гул голосов, резкие, отрывистые команды. В этот момент наружу как раз и выскочила троица бандитов. Однако через мгновение со всех сторон хлынул яркий свет: не жёлтое, живое, трепещущее пламя факелов, а холодное сияние магических фонариков, смешанное с тусклым серебристым отблеском закованных в сталь доспехов.

Остальные ввалились внутрь квартала алхимиков нестройной, но быстрой толпой. Сразу стало ясно, что это не обычный патруль из трёх-четырёх человек, что обычно изредка лениво обходит кварталы. Здесь был, как минимум, взвод.

Я быстро сбился со счёта после пятнадцати. Разный пошив: простые кольчужные рубахи и кожаные нагрудники у рядовых, более сложные латные кирасы с чеканными гербами у сержантов, пару фигур в более дорогих, тёмных плащах поверх доспехов — это, вероятно, были следователи или офицеры. Их лица были сосредоточенны, хмуры, глаза бегали по местности, оценивая ситуацию с профессиональной хладнокровностью.

Напарники-убийцы, ещё секунду назад замершие в боевой стойке, обменялись одним-единственным взглядом. Взглядом, в котором мелькнула молниеносная оценка шансов. Увидев плотное кольцо вооружённых людей, блокирующих не только главные выходы из кварталов, но и все остальные возможные выходы и лазейки, эта оценка, видимо, оказалась безутешительной. Ладно бы тут были лишь рядовые стражники, пускай хоть под сотню, однако среди них были опытные сержанты и офицеры. Игла с почти незаметным брезгливым движением опустил руку как со сломанным, так и с целым стилетом, затем медленно, чтобы не спровоцировать, наклонился и положил оружие на пол. Тишина последовала его примеру, её тонкие, отравленный кинжал с тихим стуком упал на каменные плиты. Даже если бы у неё оставались дымовые шашки, а их, судя по всему, не осталось после её бегства из первого боя, они бы мало что изменили.

Их обезоружили первыми. Двое стражников в кольчугах, прикрываясь щитами, грубо прижали их к стене, быстрыми, опытными движениями обыскали, нашли ещё парочку скрытых клинков и несколько маленьких пузырьков у женщины, после чего скрутили руки за спиной толстыми кожаными ремнями. Корвин, стоявший у порога, попытался было что-то сказать, в этот момент его единственный глаз сверкнул яростью:

— Эй, вы что, не видите, кто тут… — но его тут же грубо заткнули.

Кто-то из более крупных стражников всадил ему кулаком под дых, заставив скрючиться, после чего его тоже скрутили, не обращая внимания на его хриплые проклятия. Остальных бандитов, валявшихся без сознания или корчащихся в бреду после атаки марионеток, начали стаскивать в кучу.

Хаос быстро превратился в четкость отработанных годами действий. Меня и Сергея сразу же оттеснили от центра событий к противоположной стене. Сергей тяжело дышал, его взгляд был мутным, он опирался на стену, чтобы не упасть. Ко мне подошёл молодой, сурового вида стражник с пергаментом и механическим пером (ручкой) в руке.

— Имя? Род занятий? Что делаешь в этом квартале в такое позднее время? — его вопросы сыпались быстро, без пауз, голос был безэмоциональным.

Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же вмешался другой голос, старший по званию, судя по нашивке на плече и форме. Он указывал на Сергея:

— Этот — людоволк. Рана отравлена, судя по виду и состоянию. Готовь носилки, и побыстрее, а то помрёт ещё здесь.

Вокруг началась суета. Но в этот момент вперёд шагнул Скалз. Несмотря на болт, торчащий из бедра, он стоял прямо, опираясь на скипетр. Лицо его было бледным от боли и потери маны, но выражение оставалось высокомерным и непоколебимым. Он не сказал ни слова: просто медленно, с явным усилием, расстегнул свой тёмно-коричневый камзол и достал из внутреннего кармана небольшой кожаный кошелёк. Из него он извлёк два предмета.

Первый — массивный железный жетон, отполированный до блеска, с вычеканенным знаком: перекрещенные кирка, меч и посох внутри щита. Авантюрист: железный ранг, третий. Второй — сложенный вдвое пергамент с сургучной печатью, лента которого была переплетена серебряными нитями. Он развернул его и высоко поднял, чтобы видели все.

— Я — магистр Скалз, член совета земных искусств при Королевской Магической Академии Аргониса, — его голос, хоть и ослабленный, нёсся над гулкой комнатой с привычной интонацией человека, привыкшего, что его слушают. — И я требую немедленной медицинской помощи для себя и для моего… подопечного, — он кивнул в сторону Сергея. — Вы имеете дело с разбойным нападением на членов академии, а не с поимкой уличных воришек.

Эффект был мгновенным. Шёпот пронесся по рядам стражников.

— Скалз…

— Магистр земли…

— Говорят, он давно мог бы получить серебряный, да не хочет пока…

— Видал его на слушаниях в суде, когда тот спор о руднике был…

Даже суровый стражник с пергаментом отступил на шаг, его взгляд смягчился, сменившись на почтительный. Отношение изменилось не только к нему, но и к нам, хотя и не так кардинально. Приказ насчёт носилок прозвучал уже громче и увереннее, и двое мужчин тут же осторожно подхватили под руки Сергея, который почти не сопротивлялся, лишь глухо рычал сквозь стиснутые зубы.

К Элиасу, однако, подступили двое других стражников, те самые в тёмных плащах. Их допрос был жёстче, вскоре вопросы начали касаться не только сегодняшнего нападения, но и его прошлого. Элиас отвечал спокойно, но сжато, его сухонькая фигура казалась хрупкой перед этими двумя буграми в доспехах.

И тут на сцене появилась новая фигура. Он вошёл не спеша, и толпа стражников почти инстинктивно расступилась перед ним. Это был мужчина лет сорока-пятидесяти, с сединой на висках, аккуратно подстриженной короткой бородкой и умными, уставшими глазами цвета старого железа. Но больше всего выделялась его форма: тщательно отутюженный тёмно-синий мундир с золотым шитьём на воротнике и обшлагах, нагрудный знак в виде герба королевства, и на плече — эполет с тремя маленькими серебряными звёздами. Капитан королевской стражи, причём не простой патрульный командир, а, судя по всему, следователь высокого ранга.

Его взгляд скользнул по комнате, оценил связанных бандитов, раненого Скалза, допрашиваемого Элиаса, мельком остановился на мне и на уносимом на носилках Сергее. Потом он подошёл к Элиасу. Лицо капитана, до этого момента непроницаемое, смягчилось, в уголках глаз обозначились лучики морщин, похожих на следы от частой улыбки.

— Магистр Зольник, — его голос был низким, бархатистым, но в нём звучали неподдельные тепло и уважение. — Прошло немало лет. Вы… почти не изменились.

Элиас обернулся, и на его измождённом лице впервые