серьезнее, у тебя лицо меняется. Когда не остается и намека на твою маску дурочки и ты перестаешь притворяться глупой, то сразу становишься такой важной. Начни уже раскрывать свои сильные стороны и использовать их во благо себе. Ты классная именно в том, что можешь замедлиться, заземлиться, но тебе не хватает устойчивости характера и силы воли замолчать, когда это нужно для твоего же блага.

Я ничего не отвечаю и только сердито на него смотрю. Он поглядывает на меня и тут же спешит добавить:

– Я прекрасно помню, что ты просила не поучать тебя. Но я желаю тебе только лучшего. Потому, если вдруг у меня получится сделать для тебя что-то хорошее, я готов рискнуть.

– Не старайся. Я из глупых и противных, так что из вредности стану все делать наоборот. Такой вот у меня нрав.

– Да? В таком случае, Синди, сделай так, чтобы я пожалел, что связался с тобой, – чарующим низким голосом, почти шепотом произносит Кларк. Его шепот буквально манит меня и пробуждает влечение, которое, как ни старайся, не подавить.

Кларк, ну как тебе это удается? Этот холодный взгляд и следующая за ним отстраненность пробирают до мурашек. А потом мое тело начинает гореть. И в этом состоянии я чаще всего делаю глупости.

Такси останавливается у высоченного отеля. Портье забирают наши чемоданы, и я следую по пятам за Кларком.

На ресепшене прелестнейшая девушка проверяет наши паспорта и вручает ключ-карты.

– Синди, – обращается босс, как только мы заходим в лифт. – Нужно поговорить. Я жду тебя в своем номере. Приходи сразу, как только будешь готова.

Кларк выходит из лифта и идет к своему номеру. Он пригласил меня таким сдержанным и официальным тоном, но притом так легко. Будто все происходящее между нами логично и естественно. Меня снова пробирают мурашки. И почему? Я так взволнована, будто хочу от Кларка чего-то большего, чем просто секса.

Это очень опасно. Я не знаю, куда заведет эта дорога.

Глава XVII. Я передумал

Кларк

Она же не думает, что просто упорхнет от меня сейчас? Не думает ведь, что я позволю ей уйти спать до того, как она выполнит хотя бы малую часть нашего уговора?

– Синди, нужно поговорить. Я жду тебя в своем номере. – Я указываю на четырехзначное число на ключ-карте. – Приходи сразу, как только сможешь.

Я выхожу из лифта, оставив Синди в замешательстве. Но почему она снова в недоумении? Мы ведь уже договорились, что спать не будем. Чего она стушевывается? Не поверила мне? А я ведь уже несколько раз доходчиво ей объяснил, зачем она мне и в чем ее задача.

Впрочем, я знал, что легко с Синтией не будет. Пусть так. Оно того стоит. А если нет и я ошибся, мне ничего не стоит завершить наше партнерство. Мне ничего не стоит освободить квартиру в ее доме. Ничего не стоит общаться с Синди так же, как и с другими коллегами, будто не было к ней личных просьб и возложенных надежд.

Пройдя по длинному коридору в янтарных тонах, я прикладываю ключ-карту к замку и оборачиваюсь, прежде чем пройти в номер. Синди тоже вышла из лифта, но так и осталась стоять у него. Я смотрю на нее и не понимаю: неужели для меня померкли все вокруг, кроме этой женщины? Или она вообще единственная, от кого я когда-либо видел такое неповторимое сияние, будто отблеск драгоценного камня?

Она так и стоит у лифтов, растерявшись. Синди понятия не имеет, куда ей двигаться дальше, как определить, на какой ей этаж и где искать чемодан. Тот уже доставлен портье в номер. Синтия слишком гордая, чтобы сразу бежать и спрашивать у персонала. Она из тех, кто предпочтет разобраться самостоятельно. Но ей надо поработать над тем, чтобы скрывать панику. Ее выдают испуганные глаза, дерганые жесты и метание на одном месте. И при всем этом она остается очаровательно милой. Она искренняя, неподдельная, она не боится показаться смешной или глупой. Синди просто такая, какая она есть.

Но самое в ней классное то, что она совершенно не пытается понравиться. Ей плевать. Она забоится о том, чтобы нравилось ей. Если она тебе не нравится, это твои проблемы. Господи, научи меня быть таким же.

Вот бы мне скинуть с себя вросший в кожу протокол, учтивость и угодливость. В моей голове готовые комбинации фраз и четкий алгоритм действий. Даже ходя на свидания, я отношусь к очередной девушке как к проекту. В этом нет жизни, нет трепета, нет волнения. Как это достало. Это неинтересно, потому что просчитываемо. Я машина, робот, калькулятор. А я хочу чего-то непредсказуемого. Хочу выбросить вычислительную машину из собственной головы.

Синтия, прошу, только приди ко мне в номер. Не придумывай лишнего. Услышь мой тихий крик о помощи. Мне двадцать семь, но внутри я уже мертв. Меня нет. Я пуст. И моя интуиция подсказывает, что ты та, кому я могу открыть эту правду о себе. Ведь я хочу стать таким, как ты.

Ты посмеешься надо мной? Скажешь, что я неудачник? Что в моем возрасте кем-то стать уже невозможно? Ты надумаешь использовать меня, водить за нос и играть в игры, манипулируя и получая выгоду за выгодой? Или в самом деле постараешься меня услышать, понять и помочь? Синтия О'Гейл, сможешь ли ты проникнуться и отнестись серьезно? Ведь я более чем серьезен в своих намерениях обрести себя.

Номер был обычным. Я расстегнул чемодан и осознал кое-что. Точно. Я должен посмотреть на эту комнату так, как бы это сделала Синди. Обегаю глазами пространство и сажусь на кровать. Без Синди это сделать не так-то просто. Обычное серое покрывало с обычной белой постелью. Обычное мягкое одеяло. Обычные стеклянные стаканы и бокалы на столе напротив кровати. Обычный холодильник. Обычный вид из окна с высоты двадцатого этажа. Здесь все обычное и ничто здесь не вызывает восхищения.

Может, я безнадежен?

Синди, скорее бы ты приш… стук в дверь.

Бегу открыть, и вот она стоит на пороге моего номера. Впилась пальцами в локтевую ямку и не поднимает глаз. Вообще не двигается и не заходит внутрь. Она переоделась. Вместо черной юбки и белой рубашки на ней легкая шелковая голубая блуза с бантом на груди и синие джинсы. Никогда бы не принял ее за сотрудницу такой компании, как моя. Теперь, когда Синди в голубом, я отчетливее вижу красоту ее глаз и нежность кожи.

– Почему не заходишь?

– Кларк, –