▷ Бонус: +10 к взаимопониманию.

«Во-во. Молодец. Пошли. Только веди себя прилично. Если он предложит печенье — бери, но не кроши на ковер, у меня и так спина от швабры ноет».

Мы спустились обратно. У кабинета Люпина было тихо, студенты уже разошлись, только за дверью горел мягкий свет свечей и пахло какими-то заморскими травами. Я трижды стукнул черенком по двери.

«Римус! Спишь, нет? Это Ревизор пришёл. С проверкой… качества заварки».

Дверь открылась почти мгновенно. Люпин выглядел так, будто он за последний час постарел лет на десять. В руках у него была кружка, которая заметно дрожала. Он посмотрел на меня, потом на Шарика, который теперь стоял ровно, глядя профессору прямо в глаза.

«Заходите, Аргус…» — голос Римуса был похож на шелест сухой листвы. — «Я как раз… заварил чай. Думаю, нам троим… есть о чём поговорить».

Я перешагнул порог, Шарик зашёл следом, демонстративно закрыв дверь хвостом… однако ж, умелый попался собакен.

«Ну, давай свой чай, профессор», — я уселся в кресло, положив швабру на колени. — Шарик, место! У камина ложись, грей кости. А то разговор у нас сейчас будет… долгий и холодный, как зима в Заволжье».

Люпин поставил на стол три чашки. Одну — передо мной, одну — себе, а третью… третью он, помедлив, поставил на пол, прямо перед псом. И в этой чашке был не чай, а густой мясной бульон.

Шарик замер. Он посмотрел на чашку, потом на Римуса, и в этом взгляде было столько всего, что у меня аж «Прима» во рту погасла. Пёс медленно подошёл к чашке, но пить не стал. Тишина в кабинете стала такой густой, хоть шваброй её размешивай.

«Аргус…» — Римус заговорил первым, не поднимая глаз. Его рука коснулась чёрной шерсти, сначала робко, а потом уверенно, по-дружески. — «Я видел боггарта. Я видел то, что видел… Собаки не могут так бояться чужой смерти. Если только…»

«Если только собака» — это не совсем собака, а один очень упёртый и очень лохматый аристократ, — «я откинулся на спинку кресла, поправляя воротник шинели» (+20 к пафосу). — «Чай-то у тебя хороший, Римус. Настоящий. Не то что та пыль, которую домовики в зал носят».

Люпин наконец поднял на меня взгляд. В глазах профессора была такая мешанина из ужаса, надежды и готовности прямо сейчас вызвать дементоров, что я решил — пора брать ситуацию в свои ревизорские руки.

«Слышь, профессор, ты только не дёргайся. Блэка я нашёл, отмыл дегтярным мылом и в тазу прополоскал. Если б он хотел кого-то прирезать, он бы начал с меня — я его за пузико чесал так, что у него вся гордость в канализацию утекла. Но он мирный. Как танк на постаменте».

Сириус в подтверждение моих слов издал звук, похожий на тяжкий вздох, и начал лакать бульон.

«Вы понимаете, Аргус… что вы делаете? — голос Люпина дрожал. — Вы укрываете человека, которого ищет всё министерство. Если они узнают…»

«А кто им скажет? Ты?» — я прищурился, пуская кольцо дыма. — «Тебе оно надо? Ты ж его знал. Ты реально веришь, что он Джеймса сдал? Посмотри на него. Он когда Поттера-младшего в коридоре увидел, чуть хвост не оторвал от радости. Это не убийца, Римус. Это…» — я запнулся, подбирая слово, — «…это потеряшка, требующий реабилитации и усиленного питания».

Люпин молчал долго. Он смотрел на пса, и я видел, как в его голове со скрипом проворачиваются шестерёнки. Старая дружба против министерских инструкций.

▷ Система:

▷ Событие: «Тайный союз трёх».

▷ Статус: Римус Люпин принял решение не выдавать Блэка.

▷ Награда: Золотой Осколок «Возврат молодости» (13/100).

▷ Достижение: «Дипломат с химзавода». Теперь ты можешь договориться даже с тем, кто хочет тебя проклясть (Шанс успеха +15 %).

«Тринадцать…» — прошептал я, чувствуя, как в плече, которое ныло со времён битвы с василиском, вдруг стало тепло и легко. — «Слышь, Римус, ты правильный мужик. Давай так: Шарик живёт у меня. Официально — это мой пёс-помощник. Ты… ну, ты можешь иногда приходить, приносить ему косточки и обсуждать… хм… кинологию. А я прослежу, чтоб он не натворил делов. Взамен — ты мне поможешь с некоторыми… магическими нюансами. Идёт?»

Люпин медленно протянул руку над столом. — «Идёт, Аргус. Я не знаю, зачем вам это… но спасибо. За то, что не сдали его сразу».

«Работа такая, Римус. Порядок — это не когда всех посадили, а когда всё на своих местах», — я пожал его сухую руку своей мозолистой ладонью.

Шарик, долакав бульон, довольно икнул и завалился у камина.

▷ Система:

▷ Отношенияс Римусом Люпином: «Подельники».

▷ Отношенияс Сириусом Блэком: «Строгий, но справедливый хозяин».

Я встал, подхватил швабру. — «Ладно, засиделись мы. Пошли мы, Шарик. Нам ещё надо по коридорам пройтись, а то студенты без моего присмотра совсем расслабились. Римус, заходи как-нибудь в подсобку. У меня там заначка есть… Под чай — самое то».

Том 3 Глава 3

«ЭТО ЧТО ТАКОЕ?! АРГУС, МАТЬ ТВОЮ, ЭТО НЕ ЧАЙ!»

Люпин вылетел из-за стола в моей подсобке так, будто ему под мантию засунули включённый кипятильник. Его лицо мгновенно окрасилось в алый, глаза полезли на лоб, а из горла вырвался хрип. Он судорожно хватал ртом воздух, пальцами пытаясь расстегнуть воротник.

«Ну чё ты раскричался, Римус?» — я невозмутимо помешивал свой стакан черенком ложки. — «"Не чай, не чай"… Чай там есть! Я ж сам видел, как заварку сыпал. Просто пропорцию… хм… подкорректировал. Девять частей бодрости на одну часть воды. Я ж говорил, что заначка у меня как раз под чай имеется… заметь, под чай», — на одном дыхании проговорил я, крутя бутылку водки в руке.

Люпин наконец смог вдохнуть, и его взгляд, сфокусировавшийся на мне, был полон такой боли и осознания бренности бытия, что я даже на секунду подумал — а не переборщил ли я с «суррогатом»?

«Аргус…» — прохрипел он, хватаясь за край верстака, чтобы не рухнуть. — «У меня… у меня сейчас искры из глаз посыпались. Я… я на мгновение увидел предков до десятого колена, и они все хором сказали, что это яд!»

Шарик, сидевший под столом, издал звук, который у людей называется «ржач до икоты». Пёс буквально катался по полу, виляя хвостом так, что поднял столб пыли. Видеть своего старого, вечно правильного друга Римуса (на фоне отбитых наглухо Сириуса и Блэка, понятное дело), которого только что «нокаутировала» водочка, было для него лучшим развлечением за последние двенадцать лет.