Жуков поддержал:

— Пехота не любит зависеть от того, чего рядом нет. Если средство при ней, солдат хотя бы знает, за что отвечает. Только наставление нужно будет составить, — добавил он. — Обязательно. Засады, фланговый огонь, смена позиции, маскировка, огонь по тракам и приборам. Кто стреляет в лоб там, где можно ударить в борт, тот не герой, а поставщик металлолома противнику.

Устинов вслух зачитал протокол:

— Признать ПТР необходимым дополнительным средством пехоты против бронецелей. Не рассматривать как замену 45-мм ПТО. Продолжить 20–25-миллиметровое направление. Отдельно проработать более лёгкое ружьё повышенной точности. Патрон считать главным вопросом. Часть опытных образцов — с оптическим прицелом. Провести всестороннее испытание и составить Наставление по тактическому применению.

Грабин молча постучал пальцами по столу.

— Всё равно войну решит не ружьё, — сказал он, — а нормальная пушка.

— Согласен, — ответил я. — Поэтому сейчас перейдём к вашей тематике.

На стол легли чертежи Ф-26, таблицы стрельбы, расчёты веса, записки по буксировке и несколько листов с замечаниями военных. Бумага была аккуратная, цифры — правильные, пушка — хорошая. Это раздражало сильнее всего. Плохую вещь легко ругать. Хорошую приходится ругать осторожно, чтобы не сломать вместе с недостатками то, что уже получилось.

— Скажу прямо, — начал я. — Василий Гаврилович, по сравнению с тем, что могло родиться при старом подходе, это серьёзный шаг вперёд. Ваша дивизионка — несомненный шаг вперед. Без раздельного наведения, без попытки сделать одну пушку сразу и полевой, и противотанковой, и зенитной. Расчёт работает нормально. Конструкция разумнее. Технологичность лучше.

Грабин посмотрел на меня с подозрением. Такая похвала на совещании часто означала, что сейчас последует «но», и после этого его любимый образец будут больно бить.

Он не ошибся.

— Но вес.

Жуков коротко хмыкнул. Рыбалко перелистнул справку.

— Буксируемый вес — около тысячи шестисот килограммов, — сказал он. — Для конной тяги — слишком много. Для ручной перекатки на позиции — тем более.

Грабин сразу перешел в защиту:

— Товарищи, надо сравнивать не только килограммы. На новой пушке нормальные подшипники качения, ход лучше, усилие при перевозке меньше, чем у старых систем. Нельзя смотреть на массу как на единственный показатель.

— Василий Гаврилович, кого вы пытаетесь обмануть? — вспылил я. — Нас или себя?

Он нахмурился.

— Я никого не пытаюсь обманывать.

— Тогда не надо продавать нам подшипник как отмену притяжения земли. На ровной дороге он помогает. Но на подъёме лошадь тащит не подшипник, а полторы тонны железа. В грязи, в снегу — то же самое. Когда расчёт руками доворачивает пушку на поле боя, вытаскивает из воронки или перекатывает на сотни метров под огнём, через овраги и буераки, ему всё равно, какие прекрасные подшипники у нее в ступицах.

Жуков добавил, не глядя в бумаги:

— На поле боя пушку часто надо двигать руками. Если расчёт не может сдвинуть орудие, оно становится неподвижной целью.

Грабин сжал губы. — Баллистика требует прочности. Прочность даёт вес. Я могу облегчить лафет, но тогда надо или применять легированные стали, или снижать отдачу.

— Дульный тормоз? — спросил представитель ГАУ. — Именно, — сказал Грабин. — С дульным тормозом можно снять часть нагрузки с лафета. Значит, уменьшить вес.

Военные хором принялись возражать.

— Демаскировка.

— Пыль, снег поднимет. По расчёту газами ударит.

— В противотанковой засаде после первого выстрела покажет позицию противнику.

Я поднял руку, прекращая бардак.

— Вы правы. Но, к сожалению, иногда приходится идти на компромисс. Для облегчённой дивизионной пушки дульный тормоз можно рассматривать как вариант. Дивизионка не всегда сидит в засаде и ждёт танка на двести метров. Она работает батареей, с подготовленных позиций, по разным целям. Её всё равно выдают звук, вспышка, движение расчёта. Если дульный тормоз даст реальное снижение веса и улучшит подвижность — надо пробовать.

Грабин понятливо кивнул.

— Но, — сказал я, — для специализированной противотанковой пушки дульный тормоз в норму не закладывать. ПТО живёт скрытностью. Первый выстрел должен быть неожиданным. Если после него облако пыли покажет танкисту, куда бить, и в то же время перекроет поле зрения для нашего расчёта — это очень плохая практика.

Рыбалко записал себе что-то на полях.

— Значит, по Ф-26 два направления, — подвёл я итог. — Базовую пушку продолжать. Не пускать как противотанковую. Отдельно сконструировать упрощённый и облегчённый вариант с дульным тормозом. Но проверять не в заводском дворе перед комиссией, а в полевых условиях.

Грабин молчал. Он был недоволен, но уже не спорил.

— Теперь о перспективе, — сказал я.

Устинов поднял голову.

— О восемьдесят пятой?

— О ней.

Два года назад, в тридцать четвёртом, я в присутствии Дмитрия Фёдоровича высказал мысль увеличить калибр существующей 76-мм зенитной пушки. Переделка под более мощную 85-мм баллистику уже шла и была успешной. И если такая баллистика рождалась для неба, глупо было не спросить, что она даст против брони.

— По работам над новой зенитной системой, — сказал я, — подготовить расчёт противотанкового применения. Не вместо зенитки. Параллельно. Длинный прямой выстрел, бронепробитие, лафет, масса, тягач, маскировка.

Представитель пехоты мрачно спросил: — А кто её будет по полю катать? Расчёт? Там масса явно выйдет за две с половиной тонны!

— Никто не будет катать её как сорокапятку, — ответил я. — Это тяжёлая противотанковая пушка для дальнего огня и подготовленной позиции. Мехтяга обязательна.

— А на поле боя? Получается, непосредственно на поле боя она будет неподвижна?

Тут я вспомнил такую оригинальную вещь из будущего, как мотоблок.

— Нам надо проработать опытную тему: вспомогательный моторный перекатчик. Небольшой мотоциклетный двигатель, редуктор, малый ход. Этакий железный мул для последних пятидесяти метров. Установить его можно прямо в станину.

В зале посыпались вопросы.

— Бензин? Обслуживание? Поломки? Шум? Лишний вес?

— Да, вопросов много. Поэтому это — опытная тема, — сказал я. — Не украшение каждого орудия. Проверить на тяжёлых противотанковых и зенитных системах. Если окажется дурью — закроем. Если даст расчёту шанс убрать пушку с пристрелянного места — будем думать дальше.

Устинов начал читать решения: Ф-26 признать перспективной дивизионной пушкой, продолжить работу. Подготовить облегчённый вариант с дульным тормозом. Испытания вести по подвижности, а не только по стрельбе. Подшипники не считать оправданием массы без проверки на подъёме, в грязи и при ручной перекатке. Для специализированных противотанковых пушек дульный тормоз в ТЗ не закладывать. Начать работу над перспективной противотанковой пушкой калибра 85 мм. Вспомогательный моторный перекатчик — в опытную тему.

Следующая тема, наоборот, казалась многим слишком лёгкой и слишком странной, чтобы быть серьёзной.

Рыбалко перелистнул папку.

— Товарищи, есть такая новая разработка, как автоматический гранатомёт конструктора Таубина.

Грабин посмотрел на потолок так, будто просил ниспослать ему терпения.

После пушек, лафетов, подшипников, дульных тормозов